Влюбленные враги стр. 41
не в настроении встречаться с Ричардом Винтертоном. Тем не менее ее ожидал неприятный сюрприз — Ричард Винтертон сидел в холле у камина вместе со всеми своими собаками, и стоило Каприсии войти, как они тут же дружно прыгнули на нее.
— Назад, — сердито приказал им Ричард, но — увы'. На юбке из мягкой шерсти, вызвавшей такое восхищение у Салли, остались три отпечатка грязных собачьих лап, не говоря уж о том, что две или три нитки оказались вытянутыми.
— Вот глупые животные!
Он довольно сильно шлепнул одну из собак, словно даже его покоробил этот варварский наскок, совершенный на глазах.
— Вы что, до сих пор не знаете мисс Воган? Зачем же вы набрасываетесь на нее, стоит ей только войти в собственный дом!
Каприсия сейчас же сочла необходимым заступиться за собак, невзирая на урон, нанесенный ее юбке. В эти последние дни она успела поближе познакомиться с ними. Собаки инстинктивно почувствовали в ней большую свою поклонницу, и их отношение к Каприсии день ото дня становилось все более приветливым, менее подозрительным, а теперь от подозрительности не осталось и следа.
Она склонилась к животным, потрепала их по шерсти и ласково заговорила, что вызвало у собак новый взрыв энтузиазма.
— Подумаешь, какая-то дурацкая старая юбка! — сказала она, поглаживая Беатрису. — Всегда можно надеть другую, правда?
Винтертон, покуривая только что набитую табаком трубку, взглянул на нее задумчиво.
— По-моему, вы чем-то расстроены, — заметил он. — Или это на вас так действует английский климат?
Она покачала головой.
— Напротив, прихожу к выводу, что лучшего климата, чем в Англии в это время года, и желать нельзя.
Девушка махнула рукой в сторону окна, где наступали октябрьские сумерки и в лучах заходящего солнца медленно розовело бледное осеннее небо.
— Мне так нравится этот старинный холл! Особенно теперь, когда миссис Билль начала топить в нем камин.
— Да, ничего нет лучше живого огня в камине, — согласился он, обводя взглядом дубовые стены и наблюдая,
как блики пламени играют на древних, отшлифованных временем панелях. Он поднял глаза к темной галерее, куда величественно восходила парадная дубовая лестница, и замер с трубкой в руке, сощурившись, думая о чем-то.
Еще утром Каприсия нарвала хризантем и поставила их в бронзовую вазу на темный — почти черный — дубовый сундук у подножия лестницы. Теперь, при мерцающем свете камина, красно-коричневые и золотые цветы обрели особенную красоту, наполняя весь холл резким сладковатым запахом.
— Конечно, если бы этот дом был моим, я позаботился бы о нем должным образом, — произнес он внезапно, словно бы про себя. Каприсия, продолжая тему, рассказала Винтертону о школьной подруге Салли Кэрфакс, которая приедет сюда через несколько дней. Она очень удивилась, увидев, что ее собеседник на несколько секунд потерял дар речи.
— Примроуз Фолкнер? Вы в самом деле хотите сказать, что она приезжает сюда?
— Да. — Каприсия в упор посмотрела на Винтертона, и в ее глазах блеснул вызов. — У вас есть возражения?
Он помолчал, почесывая за ухом одну из собак.
— Да нет, отчего же?
— Но видно, вам не очень-то по душе такая перспектива.
Он нахмурился и прижал острые уши Беатрисы к голове, так что собака стала похожа на выдру.
— Дом ваш, — заметил он сдержанно, — вы можете пригласить сюда любого, кого сочтете нужным.