Вода и кораблики стр. 25
дуновениями спокойные озера, бурные речки, полные рыбы, оленята, катающиеся с Колем по жухлой осенней траве…
Они пошли. Босой Коль в перезаплатанной рубахе-размахайке, в закатанных до колен штанах вел и безо всякой телепатии чувствовал на своей спине изумленно-радостные взгляды ребятишек.
– Вот она, – проговорил он, и они вышли на тот самый берег, где Лена – царствие ей небесное – когда-то его спасла.
– Ух, какая, – раздался сзади голос Симы. Алая от заходящего солнца вода бурлила. – Здесь бы надо порисовать…
– Заползайте, девоньки, – посоветовал Коль, – а мы за огорочек пойдем, во-он туды. Не заледенейте, водица тут студеная…
– Не заледенеем, дед, – заверила Даума, и тогда Коль с парнями удалился, перевалив через береговой холм, на котором, обнажив длинные стоячие жилы корней, кренились над потоком тяжелые золотые сосны.
– Тут и вы стирайтесь.
Парни послушно разнагишались – с одежды хлопьями отваливалась просохшая грязь.
– К скиту дорогу найдете?
– Куда? – спросил Цию.
– К дому.
– Найдем.
– Тогда я пошел ужин варганить. Только живей, а то как раз лихоманку подхватите!
Поспешно развел огонь, поставил ужин – картофель со своего огорода и копченая лососина. Потом, вспомнив, бросился к скорди, вскрыл пульт и вытащил интераптор. Теперь не взлетит, хоть тресни. Закатил блок под крыльцо, вернулся в скит.
Там было полутемно, легко пахло жарящейся картошкой. Достал из погреба баночку маринованных огурцов. И тут множественно заскрипели ступени крыльца, и в дверь вежливо постучали.
– Забирайтесь, – сказал Коль самым радушным голосом – и внутрь буквально ворвались гости в мокрых насквозь, но чистых одежках, красноносые и продрогшие до костей. – Эка вас разобрало! Ну, давайте к печурке, она теплая…
Они не ответили – возможности не было – только закивали судорожно и, трясясь, прильнули. Коль, посмеиваясь, созерцал. Теперь можно было, слава богу, разобрать, кто парень, кто девка. Невысокая, коренастая, с черными жесткими волосами – Даума. Монголка, наверное. Тоненькая, гибкая, длинные волосы мокрыми веревками приклеились к спине и узким плечам – Сима. Высокий, тощий, носатый, губастый – Макбет. Цию похож на Дауму – тоже крепко сшит, скуласт, только повыше, почти с Макбета.
– Вам ведь, робятки, придется застрять здесь, – Коль заполз в дальний угол: авось пси-слышимость похуже. – Мой скорди навряд полетит. Автомат с продуктами придет только через неделю. Так что…
– А если подождем автомат, тебя не стесним? – это, конечно, тактичный Макбет просипел сквозь дрожь.
– Да чего ж, мне одна приятность.
– А нам и подавно, – ответила Сима. – Здесь удивительно красиво. Ты с оленями нас научишь играть?
– Олешков тута нету, – ответил Коль с сожалением. – Зимой на олешков приезжайте, ну, осенью в конце… Нонче медведь в лесу, кабарга, изюбр… белки, птахи всякие…
Гости постепенно приходили в человеческий вид – трясение унималось, умеряли алое сияние носы. Но ребята еще припластывались к печке, по которой, темня побелку, сползали водяные потеки.
Потом был ужин.
– Медку выпейте, медок у меня знатнеющий, лесной! Хмелеешь, а не дурееешь! Ну, что по капельке, одно только продукт переводить, ты, красавица, стаканчик-то доверху налей и одним глоточком – хлоп! Во, вот на Цию свово погляди! А вот огурчик, из нефти вы огурчика такого хоть лопните не сделаете, не даст ни нефть, ни вакуум такого букету… Ах, сладко! Ишь, горностайчик прилез, вкусно запахло ему… ай ты, лапочка,