Воинство Рассвета стр. 175
Убежище, количество косточек в косичках увеличилось вдвое. Руди подумал, что некоторые из них выглядят подозрительно свежими.
Бок-плотник, мастерски пиликавший на скрипке, сильнее сжал смычок. Волынка Януса, чья гвардейская форма была украшена легким женским шарфиком, привязанным к рукаву, издала очередной булькающий стон. Минальда, засмеявшись, схватила Руди за руку:
– Пошли танцевать!
– Я не умею, – запротестовал он.
– Умеешь! – возразила она. Ее щеки раскраснелись от возбуждения и холода. – Слушай, они заиграли мою любимую...
На утоптанной танцевальной площадке мужчины и женщины начали образовывать группы по двенадцать человек, выкрикивая:
– Еще! Еще! Нужны еще пары!
Руди увидел, как к Джил подошел Ингольд, она покачала головой и на ее щеках вспыхнул румянец. До него донесся знакомый хрипловатый голос:
– Не отказывайся! Я впервые за пятнадцать лет пригласил кого-то потанцевать.
Она неожиданно захихикала, и Руди поразился, с какой легкостью Джил из сурового, закаленного воина превращается в хрупкую, смущенную девочку. Ингольд обнял Джил за плечи, и они оказалась среди танцующих. Минальда взяла Руди под руку.
– Пойдем!
Ледяной Сокол ввел в круг одну из своих многочисленных подружек, а через мгновение к ним присоединился Майя из Пенамбры с молчаливой рыжей ведьмочкой Илаей.
– Пойдем! – настаивала Минальда, и Руди наконец сдался. Она взмахнула рукой и крикнула. – Еще одну пару!
Внезапно из толпы, словно Годзилла из Токийского залива, возник Томек Тиркенсон, он обхватил за талию Кару из Иппита и втащил ее, оцепеневшую от удивления, в круг танцующих.
Руди вздохнул.
– Черт возьми! Тебе придется учить меня, что делать.
– Да не трусь ты так! Все очень просто.
Но это оказалось совсем не просто.
– Обманщица! – крикнул Руди через плечо.
Но его уже увлекла в свой бег фигура танца, напоминавшая восьмерку, в то время как смеющуюся Минальду обхватили сильные руки Ингольда.
– Извини, – успела выдохнуть она, когда он выпустил Джил и поймал ее руку в очередном быстром па.
Зрители кричали ему:
– Правую руку! Правую! Другую правую!..
Руди бросался то влево, то вправо, и все это смутно напоминало фильмы братьев Маркс, в которых женщины извивались пестрой лентой среди смеющихся мужчин. Музыка, а может выпитый джин, обострили его ощущения и притупили чувство времени. Он испытывал почти влюбленность во всех женщин сразу: в Кару, которая в кольце его рук двигалась с поразительной грациозностью, в удивительно раскрасневшуюся и хихикающую Джил. Ингольд предавался веселью с удивительной для него живостью. Томек Тиркенсон без усилий оторвал Кару от земли, и в воздухе мелькнули ее ноги в пенистом кружеве обтрепанных нижних юбок.
Запах снега и сосны пьянил Руди не меньше, чем изрядное количество выпитого джина, и даже чавканье талого снега под ногами вызывало в нем восторг. Светлые, рыжие, черные волосы перемешались в вихре танца. А музыка играла все быстрее и быстрее, танцующие вокруг смеялись и визжали, мимо него пролетали знакомые и почти незнакомые лица.
Руди опять почувствовал рядом с собой гибкое сильное тело Минальды. Толпа разразилась криком:
– Целуйте их, парни! Они заслужили!
Он, смеясь, взглянул на девушку, которую сжимал в объятиях, ее черные волосы растрепались, ниспадая на яркую накидку. Минальда восторженно смотрела на него, от нее исходил аромат джина и яблочных сластей, и все внутри него загорелось. Она обхватила Руди за шею, пальцами коснувшись волос. Толпа в восторге аплодировала,