Воинство Рассвета стр. 260
и командор с крюком вместо руки, но сейчас они его мало интересовали. Он чувствовал себя разбитым и усталым, словно вновь оказался в том сне, придавленный тяжестью земли и грузом темноты, без всякой надежды на освобождение, не имея ни малейшей возможности избежать этой участи.
Он опять взглянул на Джил. На ее губах играла чуть заметная циничная улыбка, а серые глаза смотрели холодно. Руди поймал себя на мысли, что теперь она стала очень похожа на Мелантрис и Ледяного Сокола, безжалостная, как лезвие меча.
И все же она подвергла себя опасности ради того, чтобы спасти его арфу...
Он не хотел задавать следующий вопрос, но слишком хорошо знал: неизвестности он не вынесет.
– А Минальда?
Длинные пальцы нервно затеребили край одеяла.
– Элдор, конечно, не в себе, – ответила Джил после небольшой паузы, – но он достаточно умен и понимал, что, когда Альда просила за волшебников, она беспокоилась отнюдь не о здоровье матери Кары. Я знала, что это рикошетом ударит и по ней, – продолжала она, отвернувшись в сторону, отчего ее голос теперь звучал тише, – но другого способа остановить суд я просто не могла придумать. Претензии Церкви на власть все время были для Элдора больным местом. Думаю, он отпустил тебя исключительно из желания насолить Джованнин.
Руди нетерпеливо сжал ее руку.
– Так что с Альдой?
Джил презрительно скривилась:
– А ты сам как думаешь, черт возьми? В конце концов, он выпустит ее: не может же он вечно держать ее взаперти.
«И правда, о чем я думаю? – с тоской сказал себе Руди. – В том, что случилось – моя вина». А ведь вначале все казалось таким простым... когда он впервые встретил Минальду и принял ее за няньку Тира...
– Все, чего я добился, – это испортил ей жизнь, – тихо прошептал он, и его потухший взгляд снова скользнул по лицу Джил, – а ведь я ни за что на свете не хотел причинить ей страданий.
Джил пожала плечами и принялась играть с рукояткой меча.
– Не думаю, что ты мог бы причинить ей боль, если бы Минальда тебя не любила, – Джил старалась не встречаться с Руди взглядом, – хотя это, конечно, не оправдание. Но, быть может, именно это спасло ей жизнь.
Руди удивленно нахмурился. А Джил медленно продолжала:
– Когда теряешь единственного человека, которого любишь, независимо от того, любил он тебя или нет, когда ты теряешь мир, в котором жил, и все, что тебя окружало, и начинаешь бороться за жизнь, не имея перед собой даже определенной цели... Тогда, Руди, умереть становится чудовищно просто.
Она поднялась и поправила пояс с мечом. Их взгляды встретились, и Руди прочитал в ее глазах запрет и страх говорить о любви и потерях.
– Если ты завтра отправишься в дорогу, то сможешь нагнать Геттлесендский отряд, – спокойно сказала Джил. – Когда наступит весна, я пошлю тебе поздравительную открытку на день рожденья.
Но с рассветом к воротам Убежища прибыл гонец, худенький смуглый мальчик на взмыленной лошади, на его алой тунике был вышит герб Империи Юга. Янус послал гвардейца из дневной стражи за Ваиром, в Королевский сектор, где располагались отведенные ему помещения. Руди, невидимый для всех под защитой заклинания, как раз находился у ворот и сразу же почувствовал неладное.
Темные тучи