Воины Зоны стр. 358
разомкнётся. Нет-нет, не хочу вводить вас в заблуждение, пешки: они взорвутся и сами по себе, когда приборы покажут, что реакция завершена. Это произойдет через… через… — он посмотрел на стенд с оборудованием. — Трудно сказать точно. Двенадцать-пятнадцать минут.
— Ну так и ты ведь взорвешься, — сказал Костя. Он все еще держал винтовку в поднятой руке. Ствол очень медленно опускался, и я не мог понять, осознает ли напарник это.
Из мегафона донесся смешок, Кречет пренебрежительно махнул рукой.
— Нет, весь я не умру.
— Что это значит? — спросил я.
— Взорвусь — да. Но кто сказал, что погибну?
— Как это? — не понял Лабус. Винтовка опустилась, ствол уставился в пол.
— Погибнут пешки. Я собью вас. Пешки для того и нужны, чтобы жертвовать ими. А мое сознание уйдет в пространство чистой информации. Через него буду иметь доступ ко всему! Эти трусы из Осознания, — он махнул рукой куда-то в сторону, — затаились, ждут, что будет дальше. Слишком боятся за себя, за шаткое равновесие на доске Зоны. Они ведь тоже фигуры, как и вы, хотя и постарше: ладьи, офицеры. Только Северов осмелился противодействовать мне — второй игрок. Но теперь он мертв. Когда Зона мутирует, я стану властвовать над ней. Как материальное тело я исчезну, но буду иметь доступ ко всему, воспарю над миром новой Зоны! А она расползется, как плесень, затянет собою все… — Он замолчал, ненадолго и потом произнес другим голосом, будто цитировал что-то: — Земля станет безвидна и пуста, и тьма, над бездною, и дух мой будет носиться над нею!
Я показал на бомбардировщик.
— Тогда для чего тебе самолет?
Кречет широко улыбнулся, блеснув зубами, темная бородка встопорщилась,
— Сначала я думал спасти и свое материальное тело. Я не очень-то привязан к нему, но… пусть живет. Оно вроде старого приятеля, больного, надоедливого, с постоянными жалобами, я испытываю к нему сентиментальные чувства. Но не слишком глубокие, нет. Приборы начнут отсчет, последний отсчет до полного заражения — сяду в самолет, колпак захлопнется, и тогда автоматически включится циклограмма старта. Все рассчитано, упаду в реку, течение отнесет от станции, потом вернусь… Но когда стало понятно, что вы пробились через охрану, когда вы были уже на трубе, когда бюреры притащили ко мне его, тогда я подключил себя. Решил: это достойный финал игры. Эндшпиль, кульминация, развязка!
— Бюреры? — повторил я. — Кого они притащили? И где они?
Доктор махнул рукой.
— Неважно, неважно, теперь я отослал их, я почти всех отослал, хотел остаться наедине с вами.
— Но там же ворота, — Лабус махнул рукой. — Твой самолет в них врежется.
Кречет снисходительно улыбнулся.
— А зачем на нем пушка? Когда колпак захлопнется, автоматика все сделает: разнесет ворота, даст старт. Останется только дернуть рычаг катапульты, уже снаружи. Курортник, я давно слежу за тобой. С того момента, как ваша группа подошла к вертолету. Следил через ваши переговоры, через глаза мутантов и аномалии. Так что же ты хочешь, Курортник?
Я молчал — вопрос был непонятен. Доктор объяснил:
— Вы двое — можете сесть в самолет вместо меня. Захлопнуть колпак и стартовать. Я не буду