Воины Зоны стр. 367
завыли сервомоторы. Я схватил Лабуса, поднял. Должно быть, в этот момент Бугров врезался в стену — идущий вдоль нее мосток задрожал и обрушился. Я поковылял к самолету. В зале становилось жарко, хромированный цилиндр раскалялся, наливаясь тяжелым вишневым свечением. Медленно переставляя ноги, мы добрели до трап-лестницы. От шума двигателя барабанные перепонки болезненно вибрировали, вот-вот лопнут. Я обошел неподвижного Кречета, уткнувшегося лицом в пол. Выстрелы разворотили его спину, в ранах виднелся покрытый кровавыми ошметками белесый столб позвоночника и какие-то серебристые нити в нем. От шеи тянулся провод, второй шел из разъема на затылке, где был выбрит круг волос.
Я втащил Костю в кабину, усадил в кресло штурмана и перекинул через плечи ремни. Повалился в соседнее, стал пристегиваться, глядя на пульт: часть верхней панели отломана, туда грубо впаяны провода без изоляции, клеммы искрят, что-то помигивает внутри. Потянув рукоять у плеча, я захлопнул колпак. Щелчок — на пульте зажегся ряд светодйодов, и вдруг сам собой сдвинулся рычаг тяги. Внизу зарокотало: врубилась пушка. Грохнули выстрелы, ворота впереди разлетелись обломками. Снаружи было тускло и серо, снег не шел, дождь закончился.
Тяжелый, горячий свет лизнул самолет сбоку. В пульте жужжало. Шевельнулся другой рычаг, повернулась рукоять. Корпус бомбардировщика вздрогнул. Напарник что-то прохрипел и попытался сесть ровнее, ремни вдавились ему в грудь. Я оглянулся. Окруженный ТВЭЛами цилиндр пылал, воздух дрожал от жара, по бетону ползли клубы сизого дыма.
На фоне сияющего раскаленного пятна плутониевой бомбы стояла Аня.
* * *Я не успел выбраться обратно, не успел даже поднять фонарь — ничего не успел. Бомбардировщик рванулся с места.
Мне хочется думать, что она заметила мое лицо сквозь колпак кабины, заметила, что я смотрю на нее — но я не уверен. Кажется, она кивнула, хотя, возможно, я лишь придумал это. «Ф-111» понесся по рельсу, а плутониевая бомба взорвалась.
Не могу поручиться, что действительно видел эту картину. Слишком быстро все происходило — разве мозг способен расшифровать настолько стремительный поток событий, разбить его на последовательные блоки? Или человек все-таки находится на новой стадии эволюции, как любят утверждать некоторые умники, и в нас просыпаются способности, которыми люди не обладали раньше?
Я не знаю. Но вот что я видел в те мгновения, когда бомбардировщик несся к воротам.
Цепочка разрывов побежала вдоль извилистой линии магнитных мин вверху. Потолок провалился.
Хромированный цилиндр извергнул шар огня. Но не яркого: цилиндр наполняла бушующая серебристая взвесь, из-за чего пламя казалось грязным, багрово-серым. Шар распух, поглотил ТВЭЛы, захлестнул человеческую фигуру.
Штанга переднего шасси лопнула, когда рельс закончился. Самолет подбросило, он
вылетел из ангара в холодный осенний день и заскользил низко над землей. Прижатый к спинке, я оглядывался, выворачивая голову так, что трещали позвонки.
Расширяющийся шар огня нагонял, пламя вырвалось сквозь ворота, оно уже поглотило хвост самолета — и вдруг втянулось обратно. Я увидел — или мне лишь привиделось это? — фигуру в огне. Аня раскинула руки и подняла голову, окруженная сияющим ореолом. Силуэт ее дрожал, извивался. Он начал плавиться, потек, как свеча. Исчез.
Правая рука сама собой легла на рычаг между сиденьями, рванула его. Ремни сдавили тело. Сквозь рев двигатели донесся треск — взорвался заряд, отделяющий кабину от фюзеляжа. Включившийся