Волчья стая стр. 118
уничтожить. Во-вторых, мы забрали то, ради чего все и затевалось. — Сказав это, он снял ранец и извлек оттуда два обернутых в полиэтилен увесистых предмета. — Это твердотельные носители информации от бортовых самописцев. От того самолета. Они были в машине, и я, к счастью, спрятал их в надежном месте раньше, чем мы столкнулись с «ганшипом».
— И вот из-за этих хреновин весь сыр-бор? — протянул Мустафа. — Может, наконец расскажешь, что и к чему?
— Друзья мои, простите, я спешу. На юге меня ждут люди, которым я должен все это передать. Чем скорее они покинут ваш резерват, тем вероятнее, что сюда никто не направит войска.
— Так ты, выходит, не один такой в нашем ареале?
— Такой я один на всем белом свете, — улыбнулся Тахо. — Но у меня есть свои люди на юге.
— Слушай, Малон, некрасиво как-то, — нахмурился Иван. — Неужели мы так и не узнаем, ради чего ловили свинец? Во имя чего полегли ребята из батальона и Соловей теперь одной ногой в могиле?
— Узнаете. Но позже. Мы с вами непременно увидимся. Вы мне понравились.
— Хорошо, что тебя Пашка не слышит. Он бы полез целоваться взасос, — угрюмо отозвался Полукров. Тахо вернулся на свое место позади молчаливой Химеры.
— Эй, парни, вы умеете хранить секреты? — вдруг спросил иноземец, прежде чем урчавший двигателем мотоцикл тронулся с места.
— Мы рейтары, и этим все сказано, — изрек Иван.
— Я помню, что, когда мы пришли в Чертог, вы обсуждали некоего Альберто Кавая, верно?
— Суперумник в инвалидном кресле? — уточнил Артем. — Было дело.
— Это не совсем так. В своем телешоу, в родном Оазисе, он выглядит как парализованный старик, общающийся через речевой синтезатор. Но на самом деле он мой ровесник. — Тахо поднял ладонь на уровень своей головы. — А еще он с меня ростом. Он может ходить и свободно говорит на шести языках, включая русский. И у него вот такая улыбка.
Опустив руку, он указал большим пальцем на свое лицо,
являя широкую белозубую улыбку.
— До встречи, друзья мои!
Мотоцикл снялся с места, унося наездницу и пассажира на юг.
— Я что-то не понял, — нахмурился Мустафа. — Он что, знает этого Альберта Каналью?
— Да это он и есть! — удивленно воскликнул Иван.
— Кто?
— Да конь в пальто!
— Ну и хрен с ним, — вздохнул Полукров, глядя на трещины в мокром асфальте. — Меня другое беспокоит.
— И что же? — Засоль, сидевший между Артемом и Иваном, повернул голову.
— Вы только поймите меня правильно… Но эта девчонка… Я все время о ней думаю. Пофиг, кто это. Настоящая Химера из сказок дорожных, или просто назвалась так. Я о ней все время думаю, и сердце колотится. Что бы это значило, а?
Булава наклонился, чтобы сидевший между ними Мустафа не мешал получше разглядеть Полукрова. Затем легонько толкнул Засоля локтем в бок.
— Братуха, да мы его теряем.
— Вот и я говорю, — в очередной раз вздохнул Полукров. — Надо же было такому случиться.
— Ну, брат, ты вспомни, что у нее один глаз, и все пройдет, — посоветовал Мустафа.
— Что? — Артем в недоумении уставился на друга. — Что один?..
— Глаз.
— Что — глаз?
— У нее всего один глаз. Одноглазая. — Засоль прикрыл ладонью свое левое око. — Вот так.
— Да иди ты. Вань, слышь…
— Он правду говорит, — кивнул Булава. — Так