Волчья верность стр. 9
в сырую, неподатливую сердцевину колоды, Радей-охотник, не раздумывая, кувыркнулся через блескучее зачарованное лезвие.
Резкой, невыносимой болью отозвалось изменяющееся тело, покрылось серебристо-белой густой шерстью, долгий, отчаянный вопль превратился в протяжный волчий вой. Треснула по шву с любовью вышиваемая Настасьей дареная рубаха, расползлась пополам, соскальзывая с могучего хребта огромного, с теленка размером, светло-серого волка с темной полосой вдоль спины. Золотом отразились затухающие на лезвии ножа огоньки прозрачно-зеленых волчьих глазах, суровый оскал сменил улыбку.
Разумный волк махнул хвостом и припал на землю перед стоящим Лексеем Вестниковым, еле слышно рыкнул, опуская голову и стараясь не смотреть на лежащую на ворохе листьев разорванную рубашку.
— Неподалеку живет стая разумных волков, подобных тебе. Разница только в том, что они родились волками, а ты им стал только что, — волхв присел на корточки рядом с Радеем, коснулся кончиками пальцев густой серебристой шерсти. — Если сможешь с ними ужиться — обретешь новую семью. А не сможешь — этот нож будет тебя ждать. Тебе будет достаточно лишь перекувыркнуться через него еще раз — и вновь станешь тем, кем был.
В ответ — лишь глухое, недовольное ворчание. Радей вскочил, метнулся к колоде и ухватился мощными челюстями за березовую рукоятку. Острые, способные перегрызть ногу лошади, зубы сомкнулись, волк резко дернул головой — и широкое
лезвие охотничьего ножа не выдержало, сломалось у самой рукоятки, оставив в колоде медленно затухающий обломок лезвия.
"Теперь не вернусь", — негромкий, но вполне узнаваемый голос раздался в голове Лексея Вестникова. Волк выплюнул на землю погрызенную березовую рукоять ножа и пристально взглянул на волхва. — "Я не вернусь к людям. Никогда".
— Твой выбор, Радей-охотник, — тихо произнес пожилой волшебник, глядя на глубоко засевший в дереве обломок лезвия с некоторой грустью и сожалением. — Только поторопился ты с ним, не пожалеть бы…
"Мой выбор. Только не зови Радеем больше. Не человек я более, значит, и имени человечьего у меня быть не может. Окажи последнюю услугу — одари волчьим именем, как одарил обликом, а, Лексей Вестников?"
— Тогда зовись Серебряным, коли настаиваешь, — вздохнул волхв, перебирая пальцами в воздухе так, словно распутывал невидимую нить.
"Благодарю, лесной волхв", — бывший охотник склонил голову, а затем развернулся — и, перескочив невысокую деревянную ограду, скрылся за деревьями в пронизанном волчьим воем осеннем лесу, оставляя за спиной прежнюю человеческую жизнь.
А немолодой уже, тяжело опирающийся о потемневшую от времени глухую стену дома мужчина еще долго смотрел ему вслед, всей душой надеясь, что только что не совершил одну из тех ошибок, исправить которую уже не удастся…
* * *Осень минула, зима же выдалась холодная, затяжная, с частыми метелями и обильным снегопадом. Лес замер, заснул в тревожном ожидании весны — лишь изредка за забором низенькой избушки в лунные ночи раздавался тоскливый, одинокий вой. Протяжный, цепляющий за душу, он плыл над заснеженным лесом, над замерзшими речушками и прудами, пугал крестьян в окрестностях Стольна Града, которые, едва заслышав этот вой, старались понадежнее запереть скотину в хлеву. А уж когда в просинце ударили суровые морозы, пополз по окрестным деревням слух о невесть откуда появившемся в местной волчьей стае одинце. Пастухи, ходившие за скотиной, клялись и божились, что поутру находят рядом с теплыми хлевами волчьи следы, накрыть которые не