Волк насторожился стр. 309
проскользнет незамеченной, как мышь под прошлогодней листвой…
Грузовики зацепили тросами за задние мосты, и «Багульник» медленно отвалил от берега. Тросы натянулись, вибрируя, теплоход самую чуточку дернуло, но его машины, конечно же, оказались сильнее – и «Уралы» потянуло в воду, они погрузились плавно, чуть ли не грациозно, полетели брызги, матрос и Корявый торопливо отперли крюки, и освобожденные концы тросов скрылись в воде, булькавшей огромными пузырями. Вскоре вода успокоилась.
«С вертолета, пожалуй что, и заметно будет, – подумал Данил. – Но тут уж ничего не поделаешь, чем богаты…»
После душа и стаканчика коньяку он почувствовал себя заново родившимся. Столь же благостно выглядел и капитан Довнар, развалившийся на диване в роскошной кают-компании с высоким стаканом в руке. На столе красовалось полдюжины бутылок с нектарами от лучших фирм – друзья-приятели беззастенчиво атаковали лалетинский винный погребок, рассудив здраво, что война все спишет, а победителей не судят. Надираться, правда, не спешили – не время. Пригубляли по глоточку, сдабривая льдом и тоником – сущие джентльмены, да и только, правда, в добротном колониальном стиле: оба в тельняшках, со здоровенными пистолетами на поясе, один бородатый, другой небритый. Впрочем, в этой кают-компании настоящих лордов и не бывало, а германец-барон, однажды здесь побывавший после переговоров по алюминиевым акциям, дворянином казался сомнительным. В Европах купить можно любой товар. Некий австрийский граф, воспользовавшись прорехой в гражданском кодексе, за кругленькую сумму усыновлял любого желающего и совершенно законно наплодил графьев штук сорок…
– Ваш бандюга попросил бутылку водки и отдельную камеру, – сказал Довнар, лениво позвякивая льдом в стакане. – Просимое предоставлено. Лежит и посасывает потихоньку, каждый вправе отдыхать от трудов на свой манер… Пленного перевязали и дали жрать. Он меланхоличен. Вахтенного на палубе я поставил. Атака ожидается?
– Ночью вряд ли, – сказал Данил. – А вот с рассветом – возможны варианты…
– «Полюс» радиограмму принял и пожелал успехов.
– Будем надеяться…
– Можно задать вопрос, как шляхтич шляхтичу? – Капитан многозначительно помолчал. – Как вы полагаете, пан Черский, если к известной вам молодой особе проявит интерес известный вам морской волк, повлечет ли это за собой определенные компликации?
– Помилуйте, друг мой, никаких компликаций, – сказал Данил. – Кроме дуэли, понятно.
– В таком случае прошу пана считать, что он не слышал моего вопроса.
Они приятно улыбнулись друг другу, приподняли бокалы и отхлебнули. Появилась вышеупомянутая молодая особа, с распущенными по плечам золотыми волосами, в черно-прозрачных колготках и тельняшке, при ее сложении с успехом игравшей роль платьица, в городе носили и короче. Окутанная облачком парижских ароматов, уселась в кресло, закинула ногу на ногу и вопросительно глянула на капитана. Тот бросился готовить ей выпивку. Данил подивился, как свежо и безмятежно чертовка выглядит – словно ничего и не было.
– Насколько я поняла, адмирал, филиалом монастыря ваш лайнер безусловно не служит? – светски осведомилась Лара. – Запасы колготок вот отыскала и присвоила пакет, духов с парфюмами – хоть лавочку открывай…
Оба приятеля переглянулись и дипломатично помолчали, вспомнив иные рейсы. Лара невинно взирала на них, вертя стакан. За бортом тихонько поплескивала вода, в приотворенный иллюминатор сочилась ночная свежесть. Не хотелось ни говорить, ни двигаться, так было уютно и хорошо.
– Капитан, вы по-английски понимаете? – спросила вдруг Лара.
– Увы, сие наречие мне неведомо, – лихо солгал капитан. – Обучался исключительно говору лягушатников.