Волк в овечьем стаде стр. 18
отозвался Тим. — Да, несомненно. Но безупречное знание закона — вот что ценится избирателями. — Он снова повернулся ко мне. — В этом ты силен, но я не вижу, чтобы ты пользовался своим преимуществом. Мендоза может сколько угодно трезвонить о своей компетентности, тогда как ты можешь доказать это на деле. Тебе надо поскорее что-нибудь предпринять. Выдвинуть обвинение по крупному делу, с омерзительными подробностями. Выиграть, конечно, не дай Бог проиграть. Растянуть процесс, чтобы ты каждый день мелькал в газетах. У тебя наверняка есть на примете такое дельце.
Люди, узнав из телерепортажа, что полиция арестовала подозреваемого, желают видеть его в суде уже на следующий день. Они не осведомлены или отметают трудности судопроизводства — противоречивые заявления жертв, ложные или настоящие алиби, сами свидетели не без греха.
— Как ты считаешь, есть ли у меня шанс? — обратился я к Линде.
— Могу посодействовать, — усмехнулась она, казалось, Линда забыла о присутствии Тима. — Я подберу самого гадкого из моих клиентов и не стану защищать, а отдам тебе на растерзание.
— Отлично. А если дело обернется не в мою пользу…
— Я предложу ему роль кроткого ягненка, чтобы ты разорвал его на части, — закончила Линда.
Тим готов был поверить нашей импровизации, но он чувствовал, когда его дурачили.
— Хорошо, хорошо, — сказал он. Затем поднял палец. — Скажи мне, кто у тебя помощник в избирательной кампании? Так делай, что я говорю, хотя бы иногда, договорились? Слушайся меня, и мы сорвем куш.
— Я займусь этим, Тим, обещаю.
Он вскинул бровь в знак согласия, потрепал Линду по плечу и растворился в толпе.
— Рад тебя видеть, — сказал я Линде. — Безумно рад.
Линда иронически улыбнулась.
— Ты заслуживаешь, чтобы тебя переизбрали, ведь я тебя поддерживаю.
— Что ж, неплохая поддержка. — Но я был счастлив возможности быть с Линдой по любой причине. Мне хотелось быть рядом с ней всегда.
Я окинул взглядом зал. Линда, казалось, тоже кого-то высматривала.
— Повезло тебе, что не приходится заниматься всей этой чепухой ради сохранения должности, — сказал я.
— Я же не караю преступников, — ответила Линда, и я так громко рассмеялся, что некоторые обернулись в мою сторону.
Остин был прав насчет обвинения. Он подготовился основательнее меня. Я приступил к изучению детских показаний несколькими днями позже. Они могли бы успокоить родителей, но, с точки зрения обвинителя, представляли собой бедный материал. Самым красноречивым можно было бы посчитать такой пассаж: «Я почти уже заснул, когда почувствовал, что он трогает меня за ногу. У него было смешное лицо. Он засунул руку мне в трусики. Я лежал очень тихо. Потом я заснул».
Остин был прав, это доказывало факт непристойного поведения в отношении ребенка, но не сексуальное насилие. В показаниях не упоминались половые органы.
— А что насчет девочки? Не хватает ее показаний.
Адвокат покачала головой.
— От Луизы мало проку.
Адвокат работает на меня. У нас их трое в отделе сексуальных преступлений. Это консультанты, которые помогают готовить детей к судебной процедуре, берут у них показания, играют в кукол, полностью копирующих человека, и записывают это на видеопленку. Иногда они сопровождают ребенка в суд. Они должны быть беспристрастны, просто защищать ребенка, но юристы от защиты не забывают подчеркнуть, что эти адвокаты служат обвинению.
Кэрен Ривера, одна из них, была бледной,