Волк в овечьем стаде стр. 418
летели провокационные стрелы.
— Что произошло внутри?
— Вы рады, что он умер?
— Вы думаете, это повысит ваши шансы на выборах?
Я старался сдерживаться. Меня остановил голос Дженни Лорд.
— Почему ваш бывший босс был здесь? — спросила она.
Я замер. Все разом замолчали.
— Он пытался скрыть правду? — мягко спросила Дженни.
Я обернулся. Четверо репортеров с ушлыми лицами ждали моего ответа. Вспышка осветила мое лицо.
— Элиот Куинн был здесь для того, чтобы помочь двум старым друзьям, — сказал я. — Это все.
Дженни недоверчиво хмыкнула.
— Марк, мы раскопали прошлое Остина. Он давно начал этим заниматься.
— Что стало со старыми обвинениями? — спросил репортер с четвертого канала.
Я
только с минуту смотрел на него.
— Это было еще до меня.
— Но вы знаете, как обстоят дела, — сказала Дженни, а кто-то из репортеров добавил с брезгливостью человека, который описывает грязь, стараясь в нее не вляпаться:
— Вы были замешаны в дела с коррупцией или пытались остановить ее?
Они хотели заставить меня уничтожить репутацию Элиота. Он уже замарался, решив защищать Остина на суде. Репортеры принялись докапываться до причин. Единственное, чем я мог развеять их сомнения, так это высказать свою точку зрения.
— Я бы не говорил о коррупции, — возразил я. — Не все сводится к жажде наживы или человеческой подлости. Иногда в основе поступков лежит естественное желание помочь. Правовая система не более коррумпированная, чем, скажем… — я искал аналогий, — автомобильный бизнес. Беда в том, что материя, с которой мы связаны, особенная — правосудие, — но мы работаем так же, как и те, кто продает машины: к некоторым клиентам относишься более внимательно, потому что они твои друзья или ты им обязан какой-то услугой. Ты идешь им навстречу в каких-то ситуациях. Пытаешься заработать.
Мои мысли путались, мне даже показалось, что я нахожусь не среди журналистов, а воспарил в звездное небо. Я отнял руку от виска, и кровь хлынула по щеке.
— Но от нас зависят людские судьбы. Люди нам доверяют. Один наш неверный шаг может стоить кому-то спокойствия. Преступник избежит наказания, если прокурору его дело покажется слишком хлопотным или кто-то давит сверху. И тогда умирает уважение к закону. Надежда на правосудие улетучивается. Люди решают, что можно обойти закон. В результате страдает общество.
Дженни Лорд задумчиво смотрела на меня, не делая пометок. Тележурналист не скрывал своей радости от того, что я разболтался.
— Так вы называете сокрытие улик и состава преступлений игрой?
Я ненавидел его самоуверенность. Ему было лет двадцать пять. Он, без сомнения, смутно представлял, что такое этика.
— Вам не случалось тиснуть материал в угоду кому-то? — предпринял я атаку. — Скажем, в надежде заполучить в дальнейшем верный источник информации? Как это назвать: бизнес, коррупция, услуга другу?
Он растерялся.
— Я никогда этого не позволял себе.
— Правда? — спокойно спросил я, глядя ему в глаза.
Он не ответил. Но всегда в конце вылезает какой-нибудь наивный юнец.
— Так это все еще продолжается? — спросил репортер из «Новостей очевидца». — Вы оказываете услуги друзьям?!
Я махнул рукой в сторону дома.
— Как вы думаете, Остин Пейли был моим другом?
Глава 19Вечерние новости по всем каналам довольно однообразно осветили случившуюся трагедию. Уверен, репортеры не сговаривались. Сами события диктовали подачу материала. Моя легкомысленная речь осталась достоянием слушателей. Она была слишком