Библиотека

Вольные стрелки стр. 31

Размер шрифта
-
+
Тема

«боль». Едва он об этом подумал, как настроение у него поднялось, и он заявил Ипатьевой: «Я буду звать тебя Шелковой Молью». Светка ответила с вызовом пятиклассницы: «Ладно. Тогда я сгрызу твои шерстяные носки».

Цыплакова вел в квартиру Мирковича живой, не без доли вызова голос секретаря жилищной комиссии, прозвучавший в трубке всего полчаса тому назад. Натурально, он догонял голос Мирковича, не расставаясь с ним, и он в этой связи был его путеводной нитью и вот настиг на пороге его квартиры.

...И снова Цыплаков ощутил давление дежавю. Картинка, рожденная его воображением, накладывалась на гораздо более приземленную действительность. Миркович сидел за столом; рук его действительно не было видно. Но они прятались не под столешницей – казалось, он сидел прямо на них, подведя ладони под себя.

Цыплаков уже знал, что увидит, сближаясь с хозяином квартиры. Руки Мирковича, скованные наручниками, были заведены под сиденье стула, на котором он сидел, и в таком положении, любимом киношными операми и реальными бандитами, он был надежно скован и готов отвечать на любые вопросы. Впрочем, он их дал и умолк навсегда. Кто-то, побывавший у Мирковича до Цыплакова, выстрелил секретарю жилкомиссии в левый висок; правого он лишился мгновенье спустя после выстрела. Крови было немного. Наверно, потому, что после выстрела он оставался сидеть.

Название пистолета, за которым Цыплаков потянулся, носило туповато-устрашающее, будто из лихих 90-х, название: «кабан». Он был постоянно готов к стрельбе – хочешь самовзводом, хочешь после взведения курка вручную. Более безопасным «кабана» делала универсальная кобура, исключавшая возможность выстрела от удара или падения. Именно последнего Цыплаков и ожидал. Он был готов перекатиться через себя, перепрыгнуть через труп, который подставлял ему для упора согнутую спину, заметаться по этой квартире, которая из «клетушки» на глазах превращалась в клетку.

Глава 10. Арест

Позади Цыплакова раздался грохот. Дверь, обитая дерматином, едва не слетела со смазанных петель. В квартиру ворвались оперативники. «На пол!» Эту команду они прокричали и хором, и по отдельности несколько раз.

Умение владеть собой даже в критические моменты у Цыплакова никто не отнимал. Он встретился взглядом с головным опером по фамилии Ворошилов:

– Сопровождать арест шумом – плохой тон.

– Брось пушку, сука! – прикрикнул он на Цыплакова, глядя в прицел своего «макарова».

Упакован он был в лучшую тару, что можно было найти в бутиках на Тверском бульваре, но опером был никудышным. Это Цыплаков мог судить по его выкрику: «Брось пушку!» Пистолет мог выстрелить при ударе об пол и ранить кого-нибудь из группы захвата.

Может быть, это его хоть чему-нибудь научит, подумал Павел, выполняя

приказ.

У него хватило ума бросить револьвер, предварительно отпустив курок. «Кабан» упал к ногам оперативника... и не выстрелил. А опер совершил очередную глупость – нагнулся, чтобы поднять пятизарядный револьвер. Цыплаков мог оглушить его приличным ударом по голове.

Ворошилов поднялся, держа револьвер за ствол двумя пальцами – чтобы не стереть отпечатки пальцев. Он мог этого не делать. Из «кабана» Цыплаков даже мухи не пристрелил. Другой оперативник поставил его к стене, прогавкав соответствующие команды: «К стене! Руки за спину!»

Цыплакову было все равно – за спину или в гору. Но когда ему в ладонь ткнулся какой-то предмет, он инстинктивно сжал пальцы и прежнее

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.