Вольные стрелки стр. 68
своем примере.
– Как скажете. – Цыплаков манерно откашлялся. – Я входил в охраняемый консьержем подъезд, поднимался на четвертый этаж, звонил по телефону. Ирина отвечала мне, выходила из квартиры, и вдвоем мы спускались по лестнице.
– Не на лифте?
– Лифтом она пользовалась, – подтвердил Цыплаков, – лишь в одном случае – возвращаясь домой.
– Интересовался, почему?
– Однажды на мой вопрос ответил мой шеф, Гриневский: «Чтобы не опоздать». То есть лифт мог застрять в самый неподходящий момент. Для меня это стало откровением.
– Почему?
– Ну, у меня была своя версия: Ирина или не боится маньяков, или наоборот – каждый раз поджидает их.
А зачем вам столько инфы по Ирине Харламовой?
– Хочу сводить ее в один из московских ресторанчиков.
– Заодно и пообедаете, – не утерпел Цыплаков.
Глава 27. Члены закрытого клуба
Вейсберг и Разлогов походили на двух членов закрытого клуба, уединившихся после непростого рабочего дня в тиши и прохладе. Они потягивали напитки и по большей части молчали. Каждый думал о сокровенном, находился в своем придуманном на этот вечер мирке, даже если кивком или словом поддерживая беседу. Лично Юлий Вейсберг знал цену таким вечерам.
Их очередная беседа подходила к концу. Прежде чем попрощаться и проводить гостя до двери своего главного офиса, Вейсберг повторно озвучил свои условия:
– Меня интересует военный городок только вместе с коммуникациями.
– Это само собой, – генерал удивленно вскинул бровь. – Как же иначе? Без коммуникаций нет и городка,не будет и сделки, – акцентировал он. – Вам предстоит подать заявку об отчуждении коммуникаций, и только тогда они будут отрезаны от городка.
– Да я готов распрощаться с ними через минуту после того, как вступлю во владения.
«Кто из нас больше заинтересован в двусторонней сделке? Наверное, Разлогов, – прикинул Вейсберг. – Почему? Потому что тот пошел на сделку в первую очередь со своей совестью, причем не в этом конкретном случае, а давно. Была ли у него совесть? Разумеется – у него же погоны на плечах».
Давно, очень давно Вейсберга, толкнувшего налево вагон сахара, спросили: «Что будешь делать со своим миллионом?» Это был самый важный вопрос в его жизни, он поднял молодого бизнесмена на высоту, опуститься с которой было равносильно падению в бездну. С той поры он не опустился ни на рубль, только вверх.
«Что ты будешь делать со своим миллиардом?»
Ответ на этот мысленный вопрос, адресованный Разлогову, знал сам Вейсберг: «Часть возьму авансом и потрачу на то, чтобы единственный человек, способный помешать сделке, отошел в сторону. А дальше...» Харламов не посмеет обнародовать секретные материалы, потому что момент будет упущен. Он наконец-то поймет, что безопасность – миф, и махнет на это рукой.
Вейсберг попытался присоединиться к мыслям и чувствам Сергея Харламова и полагал, что ему это удалось. Он даже проникся к нему остатками своей жалости...
Но еще ничего не закончено. Все только начинается.
– Не знаю, не знаю, – замялся неожиданно для себя у двери Вейсберг. – Ваш план похож на действия урок.
– Главное, он работает.
– Может, у вас есть другие варианты?
– Но нет времени на их доводку, – возразил Разлогов. – Реализовать можно что угодно, но каково будет качество, вот в чем вопрос.
Вейсберг сказал не то,