Вольные стрелки стр. 86
и подсознательно выбирает одного из «людей-Х». Состояние эмоционального переживания, сопровождающееся потерей контроля над собой, пройдет. Возможно, он будет клясть себя последними словами – почему не обратился в ФСБ, прокуратуру, милицию... Все это называлось аффектом растерянности. Человек не понимает ситуации и своего состояния, он представляет их необычными, с новым для него, расплывчатым смыслом.
– Уверен, – начал Цыплаков, – что за похищением стоит Разлогов. На этой сделке он заработает столько... Легче сказать, сколько он потеряет, если сделка не состоится. У него обязательства перед другими сторонами, и если он не выполнит своих условий, ему этого не простят.
Сотовый телефон, который Сергей Харламов держал в руке, дал о себе знать. Взгляд на экран. На нем высветился незнакомый ему номер. О похищении ему сообщили с другого телефона.
– Они, – сказал Харламов и, включив громкую связь, нажал на клавишу. – Да, слушаю вас.
– Здравствуйте еще раз, Сергей Васильевич.
И Цыплаков проглотил комок, подкативший к горлу: по голосу он узнал Сергея Глумова.
– Здравствуйте. Слушаю вас, – проявил завидное хладнокровие Харламов.
– Я назову вам место, где вы через час сможете забрать флешку с записью и удостовериться, что мы свое обещание держим.
– С моей женой все в порядке?
– Вам не о чем беспокоиться, пока вы выполняете наши
приказы. Наши условия очень просты и понятны. От вас зависит судьба военного городка. Не дайте торгам провалиться, и вечером вы снова обнимете вашу жену.
– Это все?
– Да, это единственное требование с нашей стороны. Но есть еще и пожелания, о которых я уже сказал: не обращаться в правоохранительные органы. Не будите лиха, пока оно тихо. А теперь запоминайте место, где вы сможете найти карту памяти.
Глумов, это был Глумов, как заклинание повторял Цыплаков. И качал головой. Харламов не спросил, узнал ли он голос звонившего, а сам Цыплаков не стал проявлять инициативу. «Руки у меня должны быть развязаны». Он сотни раз видел, как наезжали на людей, сам наезжал и по праву считал себя специалистом в этом деле. Его часто сравнивали с музыкантом Сергеем Челобановым. Внешне – да, соглашался он. Оба были боксеры. У Цыплакова были длинные волосы, мощный подбородок, глаза – два сверла. «Муж он отвратительный, отец – никудышный, да и денег особых нет». Это была цитата.
– Что собираетесь делать, Сергей Васильевич?
– А что бы сделал ты на моем месте?
– Выполнил бы все условия похитителей. Я-то их знаю. Для них человека убить, что высморкаться. Отвезите меня в отделение милиции, ну, где мне предъявили обвинения в убийстве. Все равно вам по пути.
Цыплаков сказал это таким тоном, будто Харламов ехал покупать спиннинг, а не забирать карту памяти с записью.
Он представился дежурному и выложил на «прилавок» свое удостоверение:
– Капитан Ворошилов у себя?
– Был у себя. – С этими словами дежурный снял трубку телефона и набрал короткий внутренний номер, сказал «да», зачитал в трубку реквизиты прибывшего в отделение, снова сказал «да» и повесил трубку. – Третья дверь направо.
Это была команда к действию, и Цыплаков не стал стоять истуканом.
С недавнего времени он стал обращать внимание на двери. Когда увидел дверь с табличкой «15», ему в голову пришла дикая