Волшебники стр. 355
лицу хлестали желтые стебли, грудь разрывалась от боли; голова ударилась о выступающий камень, и в глаз, прямо в зрачок, словно воткнули длинную иглу.
Но падение замедлялось.
Пол катился в сторону. Он вывернул правое плечо и услышал — или, скорее, почувствовал, — как в боку что-то хрустнуло.
А потом остановился.
Все болело. Ничего не болело.
Неподвижность обрушилась на него. Не двигаясь, Эбботт внутренне перегруппировался, сконцентрировался, собрал отчет о поломках, как это делали в фантастических фильмах на межгалактическом корабле после метеоритного дождя.
Он медленно оторвал одну руку от земли, согнул пальцы. Вроде все в порядке. Потом другую. Затем правую ногу.
Левую.
Он моргнул. Один глаз не очень хорошо видел, но перестал болеть, когда Пол закрыл его.
Пол положил руку на грудь и почувствовал.
Его сердце колотилось так, словно играло на барабанах в рок-группе.
Заставляя себя дышать медленно, Эбботт выпрямился, гримасничая от вспышек боли, прокатившихся по всему телу. Удивительно, но ничего не было сломано.
А может, и не удивительно. Ведь рядом с ним, среди смятых стеблей кукурузы, на вдавленной от удара земле, лежала грязная бейсболка. Она упала у него с головы, лишь когда он остановился.
Эбботт протянул к ней руку, но, как только пальцы коснулись козырька, кепка разлетелась в пыль, и ветер унес ее остатки вдаль — следом за поездом.
Эбботт посмотрел вдаль, прикрыв глаза от солнца, и представил, что видит столб дыма, спиралью уходящий в небо, и старика, что вертит свои колеса и жмет на педали, словно оседлавший торнадо Пекос Билл,
Йииии хaaaaaaaaa!сминая в труху все на своем пути. А в нескольких вагонах позади него воплощения Надежды и Отчаяния смотрят друг на друга в своей бесконечной мучительной борьбе. Возможно, машинист зря тратит время и силы и жребий в этой лотерее уже давно выпал.
А возможно, и нет. Может, борьба ведется не зря.
— Удачи тебе, старик! — крикнул Эбботт, а потом тихо добавил: — Кто бы ни сотворил тебя, он проделал хорошую работу.
И где-то там, далеко-далеко, заголосил гудок.
Пол встал на колени, затем — во весь рост. Его трясло, но в остальном все оказалось в порядке. Все, чему положено было сгибаться, сгибалось, а чему не положено — пребывало на своем месте. Эбботт отряхнул от пыли пальто и огляделся.
С дороги ему загудел пикап. Пол кивнул, увидев руку, машущую ему из окна.
— Там ваша машина стоит? — крикнул голос — «Понтиак-транс-эм»?
— Да, — ответил Пол, приближаясь к автомобилю.
Из автомобиля высунулся молодой человек и кивнул назад, откуда ехал:
— Старик сказал мне, что вам может понадобиться помощь, поэтому я ехал медленно, пока вас не увидел. Прилегли отдохнуть?
— Старик? — нахмурился Эбботт, посмотрел на дорогу и увидел только оседающую пыль.
— Да, очень старый. Я имею в виду — действительно очень. Ему на вид лет сто. Сидел на обочине. — Водитель протянул руку, изогнув пальцы. — У него на руке только два пальца: большой и еще один. Жутковато выглядит. Настоящая лапа с когтями.
Пол вгляделся в мерцающее марево, но ничего не увидел.
— Знаете его? — спросил водитель.
Эбботт отряхнул пыль с брюк.
— Слышал о нем, можно так сказать.
— Да ну? — Казалось, мужчина ждет подробностей, но, ничего не услышав, он продолжил: — А как