Волшебство не вызывает привыкания (СИ) стр. 3
тебе говорил…
— Да заткнись ты, Трофим! Ты статус его видел?!
— Ну?
— Гну! Он вчера был нулевого, как и мы.
— Да ладно…
— Я спецом ходил, на всех смотрел, когда думал, что это какой-то глюк.
— Значит, Старый что-то знает?
— А ты думаешь, чего он так задёргался?
— Так пациент…
— Да что с ним станется! Накачаем его обратно, и будет снова пузыри на подушку пускать…
Дальше я уже не мог слышать, поражённый до глубины души.
Как же так?! Получается, они тоже видят надписи? Но это же невозможно! Не-воз-мож-но!
— Ты чего орёшь, как потерпевший? — ехидно поинтересовался кто-то над самым моим ухом.
Я с трудом повернул пульсирующую голову, оторвав взгляд от спорщиков. Никого, как и следовало ожидать. Глубоко вздохнул, чтобы собрать разбегающиеся мысли в кучу, и…
— Ты что, серьёзно меня не видишь?
Тонкий, будто бы детский голосок доносился откуда-то из окна. Уже лучше.
— Нет, — честно признался я. — Мне жалюзи мешают.
— Да нет же, я на подоконнике стою! В горшке.
Одно из растений — вьющееся, с сердцевидными листьями в крапинку, приветливо помахало мне побегом. Ну точно, кошмар.
Последнюю фразу я, похоже, произнёс вслух.
— Сам ты кошмар, — с обидой произнёс мой растительный собеседник. — Видел бы себя со стороны…
Очнуться никак не получалось, как бы я ни извивался в путах. Прикушенная губа тоже результата не принесла, лишь наполнила рот солоноватым привкусом крови. Пришлось смириться и спросить:
— Кто ты?
— Здра-а-асти, приехали! Неужели не помнишь?
— Н-нет, — мотнул я головой.
— Сциндапсус я, — растение сделало расшаркивающее движение отростком, будто подметало подоконник. — Прошу любить и жаловать. А вот сокращать не советую.
— Сци…пупс?
— Матерь Природа, чему вас там в институтах учат, — тяжело вздохнул вьюн. — Хотя, учитывая, как тебе прополоскали мозги — чудо, что ты ещё говорить не разучился. Запомни, что бы тебе ни втирали эти изверги — ты не псих.
— Я сейчас с комнатным цветком вообще-то разговариваю, — пришлось мне напомнить ему.
— Ну, кто из нас не без изъяна, — философски ответил он. — Послушай…
Но договорить ему не дал вернувшийся один из спорщиков, отпустивший собеседника вслед за Евгением Васильевичем. Мужчина, тихо бурча себе что-то под нос, принялся сноровисто смешивать жидкости из разных пузырьков.
— Похоже, тебя сейчас снова отправят в Зазеркалье… — мрачно констатировало говорящее растение. — Времени у нас осталось мало, слышишь?
Но я демонстративно отвернулся, проигнорировав его. Это всё в моей голове. Не настоящее.
— Как слова, которые, видны не только тебе? — не унимался надоедливый вьюн.
Вот упрямый! Но, в какой-то степени, он всё же прав. Нужно этот вопрос срочно прояснить.
— Скажите, вы ведь тоже их видите? — тихо спросил
я. — Слова…
Тот, кто носил над головой надпись: «Иван Трофимов» , вздрогнул. Странно, он что, не слышал нашего диалога? Или он действительно происходил лишь внутри моей головы?
— Тебе лучше, расслабиться, дружище. Всё будет хорошо.
— Пожалуйста, ответьте.
— Да, теперь их видят все! — не пойми от чего взорвался мужчина. — Доволен?!
— Получается, я не болен?
— А вот это не тебе решать, — жёстко произнес он. — Ты будешь здесь столько, сколько нужно.
— Но зачем?
— Затем, что так надо! Твоё лечение на несколько лет вперёд оплачено. А теперь давай, посиди смирно, я сделаю тебе маленький укольчик…
Я не успел осмыслить странную фразу про оплату, зато прекрасно