Вообрази меня стр. 316
причудливом гиперсне, тем больше все идет не так, как задумывалось.
Все вокруг разваливается на части.
В буквальном смысле.
Искрят и трещат на потолке лампочки, стонут гигантские лестницы, лопаются огромные окна.
С криками куда-то бегут медики. Лихорадочно мигают сигналы тревоги, завывают сирены. По громкой связи механический голос сообщает о чрезвычайной ситуации, причем таким тоном, словно это самая обыденная вещь в мире.
Что творится, я не понимаю; если бы пришлось выдвигать предположение, я бы поставил на то, что все дело в Эммелине. Впрочем, я должен стоять здесь, вжиматься в дверь, чтобы меня случайно не растоптали, и ждать, когда то, что происходит, подойдет к своему логическому концу. Проблема в том, что я не в курсе, конец будет счастливый или печальный…
Для всех нас.
С тех пор как мы разделились, Уорнер не дает о себе знать, и я пытаюсь, изо всех сил пытаюсь об этом не думать. Предпочитаю сосредоточиться на положительных моментах сегодняшнего дня, например на том, что мы умудрились убить трех Верховных главнокомандующих, даже четырех, если считать Иви, а еще на том, как гениально Назира справилась со взломом, потому что без нее значительных успехов мы не достигли бы.
После кратковременного пребывания в вентиляционной трубе нам с Уорнером удалось спуститься незамеченными в самое сердце штаба. Оказавшись в гуще событий, мы уклонялись от камер; помещения здесь располагались ближе друг к другу, а в некоторых из них (хотя самые секретные объекты имеют самый защищенный доступ) и камер меньше. Пока мы избегали определенных углов, нас не засекли, а с фальшивым уровнем допуска, который для нас подготовила Назира, везде прошли без проблем. Именно благодаря ей мы и попали в нужное место, случайно кокнув одного суперважного ученого, когда вокруг нас толпами начали носиться Верховные главнокомандующие.
Благодаря Назире мы смогли ликвидировать Ибрагима и Андерсона. И именно благодаря ей Уорнер оказался заперт где-то наедине с Роботом-Джей. Если честно, даже не знаю, как ко всему этому относиться. Я не допускал и мысли о том, что Джей, может, никогда не вернется, что я, может, никогда больше не увижу своего лучшего друга. Если я слишком долго об этом задумываюсь, я перестаю дышать, а перестать дышать я сейчас себе позволить не могу. Еще не время.
Поэтому стараюсь об этом не думать.
Но Уорнер…
Уорнер либо выйдет из сложившейся ситуации живым и счастливым, либо умрет, делая то, во что верит.
И здесь я поделать ничего не могу.
Проблема в том, что я не видел его уже более часа и понятия не имею, что из этого следует. Быть может, это очень хорошо, а быть может, очень и очень плохо. Он ни разу не поделился со мной тем, что задумал – сюрприз-сюрприз – поэтому я не ведаю даже приблизительно, что он собирался предпринять, оставшись наедине с Джей. И хотя я его прекрасно знаю и не сомневаюсь в нем ни капли, приходится признать, что какая-то крохотная часть меня задается вопросом: жив ли он?
Мои мысли прерывает древний, оглушающий стон.
Задираю голову вверх, ищу источник странного звука. Падает потолок. Проваливается крыша. Стены начинают крошиться. Длинные коридоры опоясывают внутренний дворик, в котором растет гигантское, доисторического вида дерево. Причины я не понимаю,