Вообрази меня стр. 317
но стальные перила, расположенные вдоль коридоров, вдруг плавятся. Занимается древесина, языки пламени взмывают все выше и выше, на невиданную высоту. Дым стелется, завитками устремляясь в моем направлении, загораются коридоры; я оглядываюсь по сторонам, сердце бешено колотится, нервы сдают. Стучу в дверь.
Тут, черт возьми, мир катится в тартарары.
Я кричу, зову Назиру, умоляю ее выйти, выбираться пока не поздно, а сам уже кашляю, дым забивает легкие, однако не теряю надежды, что она услышит. Как вдруг с силой…
…распахивается дверь.
Меня отбрасывает назад. Подняв воспаленные от дыма глаза, я вижу Назиру. А с ней Лену, Стефана, Хайдера, Валентину, Николаса и Адама.
Адама.Что происходит дальше, точно объяснить не могу. Все что-то кричат. Куда-то бегут. Стефан пробивает сквозную дыру в крошащейся стене, Назира помогает всем перелететь в безопасное место. Все происходит словно в тумане. Языки пламени и крики – так разворачиваются для меня эти события.
Глаза жжет, они слезятся.
Я плачу, скорее всего, из-за огня. Все дело в жаре, небе, ревущем пламени, пожирающем все вокруг.
Я смотрю, как вспыхивает и горит столица Океании.
А с ней и Уорнер с Джульеттой.
Элла(Джульетта)Для начала мы находим Эммелину.
Я мысленно обращаюсь к ней, и она тут же отвечает. Жар, горячие пальцы, обвивающие мои кости. Искры, возрождающиеся в моем сердце. Она всегда была здесь, со мной.
Сейчас я понимаю.
Понимаю, что эти спасительные моменты подарила мне сестра, зная, что тем самым уничтожает саму себя. Теперь она намного слабее, чем две недели назад, она истратила слишком много жизненной силы ради того, чтобы выжила я. Чтобы их махинации не затронули мое сердце. Мою душу.
Теперь я помню все. Мой разум обострился до неведомого ранее предела, обострился до ясности, которую я не испытывала прежде. Я вижу все. И все понимаю.
Я нахожу сестру довольно быстро.
Я не извиняюсь за то, что по пути расшвыриваю людей, крушу стены. Не извиняюсь за гнев и боль. Не останавливаюсь, когда встречаю Татьяну и Ази. Мне и не требуется. Я сворачиваю им шеи на расстоянии, одним движением разрывая тела пополам.
Когда я добираюсь до сестры, мучительная боль внутри меня достигает пика. Эммелина вяло плавает в резервуаре, высохшая рыбка, умирающий паучок. Свернулась клубочком в самом темном уголке. Из резервуара доносятся тихие причитания.
Она плачет.
Она такая маленькая. Напуганная. Она напоминает другую сторону меня самой, человека, которого я сейчас слабо помню, брошенную в тюрьму девочку, так сильно переломанную этим миром, что ей сложно понять: силы, чтобы вырваться, у нее были всегда. Силы, чтобы завоевать землю.
У меня такая роскошь есть.
У Эммелины – нет.
От одного ее вида я буквально разваливаюсь на куски. Сердце мечется от ярости, от опустошения. Когда я думаю о том, что с ней сделали… что они с ней делали…
Не стоит.И я не думаю.
Делаю глубокий вдох, пытаюсь себя контролировать. Аарон берет меня за руку, и я с благодарностью сжимаю его пальцы. Меня успокаивает то, что он здесь. Рядом. Со мной.
Напарник по жизни.
Я обращаюсь к сестре:
Скажи, что ты хочешь. Проси, что угодно. Что бы ни было. Я все сделаю.В ответ тишина.
Эммелина?Внезапно меня пронзает отчаянный страх.