Восемь ударов стенных часов стр. 75
отступил, как перед привидением, и прошептал:
— Синее платье!.. Шапочка!.. Янтарное ожерелье!.. Возможно ли это?
Больше всего его, видимо, поразил хлыст. Он протянул к ней руки, начал шататься и, наконец, взмахнув руками, подобно пловцу, который тонет, упал на стул и потерял сознание.
Гортензия не шевельнулась. Помня слова Ренина, она старалась быть хладнокровной и твердой.
Через две минуты Понкарди очнулся, вытер струившийся по лицу пот и, стараясь овладеть собой, сказал дрожащим голосом:
— Почему вы обратились ко мне?
— Потому, что эта застежка находится у вас.
— Кто вам это сказал? — спросил он, не возражая против предъявленного ему обвинения. — Откуда вам это известно?
— Я это
знаю. Никто мне ничего не сказал. Я пришла сюда с полной уверенностью, что моя застежка здесь, и с непреклонной волей ее унести.
— Вы меня знаете? Вам известно мое имя?
— Я вас не знаю. Имя ваше я узнала только сейчас. Вы для меня просто тот человек, который должен вернуть мне мою застежку.
Понкарди заволновался. Он ходил по комнате быстрыми шагами, ударяя кулаком по встречным предметам.
Гортензия почувствовала, что она одержала над ним верх. Она обратилась к нему повелительным тоном:
— Где находится моя вещь? Отдайте мне ее. Я это требую.
Понкарди впал в отчаяние. Он сложил руки и стал бормотать что-то. Наконец, видимо побежденный, он проговорил:
— Вы этого требуете?
— Я хочу… Это должно быть…
— Да, да… я согласен.
— Говорите, — бросила она еще более резко.
— Говорить я не могу… Я лучше напишу… Я вам выдам мой секрет, и все для меня будет кончено.
Он вернулся к своему письменному столу и набросал лихорадочно на листе бумаги несколько строк. Затем этот лист бумаги он вложил в конверт и запечатал.
Одновременно Понкарди приложил к виску своему револьвер, который вынул из стола, и выстрелил.
Быстрым движением Гортензия толкнула его под руку. Пуля попала в зеркало, но Понкарди опустился со стоном на стул, точно он ранен.
Гортензия собрала всю силу воли, чтобы не потерять хладнокровия.
«Ренин меня предупредил, — подумала она, — это комедиант. Он сохранил письмо и револьвер. Он меня не проведет».
Вместе с тем она сознавала, что если внешне она оставалась спокойной, то все же эта попытка к самоубийству и этот выстрел вывели ее из душевного равновесия. Она вдруг почувствовала, что воля ее слабеет, и человек, ползающий у ее ног, в конце концов сильнее ее.
В полном изнеможении Гортензия села. Как предсказал Ренин, дуэль продолжалась всего несколько минут. И в то мгновение, когда победа у нее была почти в руках, ей пришлось сдаться, так как женские нервы не выдержали.
Понкарди все это быстро заметил и, прекратив свои жалобы, вскочил на ноги с легкостью молодого козла, иронически воскликнув:
— Для нашего разговора требуется уединение. Не надо, чтобы какой-нибудь покупатель помешал нам.
С этими словами он закрыл железные ставни магазина и подошел к Гортензии.
— Да, я чуть не влопался! Еще маленькое усилие с вашей стороны, и вы могли выиграть игру. И какой же я осел! Мне вдруг представилось, что вы свалились на меня из глубины прошлого, чтобы потребовать у меня отчета, и я чуть-чуть не сдался… Эх, мадемуазель Гортензия, — позвольте мне так называть вас, так как я знал вас под этим