Возможны варианты стр. 84
дрянь всякую жрать, хоть и на золоте, – строго заявила она, усаживаясь за стол рядом с Максимовым.
На диванчике напротив уже сидел Шестопалов, вовсю уплетающий что-то за обе щеки.
– Ты, Давыдова, не права! – сказал он с набитым ртом. – Может быть, кому-то это и дрянь, но очень вкусная!
– А ты чего, сирота, что ли? Морковку по праздникам кушаешь? – удивилась Давыдова.
– Я не сирота, а временно холостой мужчина. А холостой мужчина – это голодный мужчина!
– Знаешь, Шестопалов, ты себя ведешь как какая-то голытьба из Замухинска. Неудобно перед уважаемым московским человеком, ей-богу! У нас в соседнем доме самый лучший в Питере ресторан. Слава богу, начальники московские про него еще не проведали, а то имели бы мы там цены как в этом манерном заведении! С завтрашнего дня буду водить тебя туда на ужин, до тех пор пока Лилька не вернется. А то что-то мне твоя фраза про холостого и голодного не очень понравилась!
– А я вот Игорька хорошо понимаю, потому что все время временно холостой и все время постоянно голодный! – плотоядно ухмыльнулся Максимов.
– Вот-вот! Об этом я и говорю. Об излишествах нехороших. Так и до цугундера недалеко! – Давыдова строго поглядела на Максимова.
К столику подошел официант и предложил Давыдовой меню. Она поблагодарила и, не открывая, попросила:
– Мне, молодой человек, дайте салат какой-нибудь с маслом оливковым на ваше усмотрение самый вкусный и дорогой, а на горячее рыбу тоже какую-нибудь самую дорогую без гарнира. На аперитив несите мне белого сухого вина, опять же самого дорогого, а к горячему уже можно и красного сухого.
– Тоже самого дорогого? – поинтересовался официант.
– Ага. Я с большими боссами пришла, они платят. Так что вы там не стесняйтесь, несите чего получше!
– И это я еще веду себя как голытьба из Замухинска! Рыбу она будет красным вином запивать, да еще самым дорогим! – возмутился Шестопалов.
– Ты на эти лица посмотри, манерные все до безобразия, что посетители, что персонал! Скукота. А так будет что обсудить. Кроме того, не люблю я белое вино, хоть ты тресни.
– Ну да! Пришла тетка в костюме за две штуки баксов и корчит из себя простофилю, – развеселился Максимов.
– Какая я тебе тетка, Максимов? Я красавица!
– Не спорю. Но на мой вкус старовата.
– Ты б со своим вкусом вообще помалкивал. – Давыдова вспомнила жену Максимова Любу. Это была самая неказистая и странная женщина из всех, кого она когда-либо встречала.
– Ха! – сказал Максимов, достал свой мобильник и продемонстрировал Давыдовой и Шестопалову фотографию полуголой красотки. Та позировала на фоне дубайского «Паруса».
– Интересно у вас там в Москве все устроено, – заметил Шестопалов, разглядывая фотку.
– Ты имеешь в виду возраст этой нимфы? – поинтересовалась Давыдова. – Странная штука – жизнь. Одни колют в губы гадость всякую, чтобы сохранить их форму, а другие с помощью все той же гадости из ничего эту форму изображают.
– Вот-вот! И я про это! Они там в Москве все на губы толстые клюют. Какой журнал ни открой, везде девки с губищами. Все на одно лицо, и ни одна на Анджелину Джоли не похожа, – радостно вставил Шестопалов.
– Так у Анджелины, кроме губ, еще и глаза замечательные есть! – отметила Давыдова.
– Завидуете? – поинтересовался Максимов.
– Чему? – хором поинтересовались Шестопалов
и