Возвращая Белиала стр. 166
тоже сделал попытку пробиться сквозь незримую стену, но все было без толку.
Печкин снова поднял на уровень груди свой дешевый блокнотик и опять начал нараспев читать какое-то заклинание.
Женька увидела, как побледнело лицо Ровнина, видимо, ситуация действительно становилась критической.
- Остановите его, – раздался хрип Виктории, слава богу, жива! – Если он дочитает, то заклинание Валентины не справится.
- Тварь! - Шумно выдохнул кто-то рядом с Женькой. Девушка почувствовала, как ей в плечо больно впились чужие ногти. Рядом стояла Агриппина. Ее штормило, как пьяного матроса во время сильной качки, но она, схватившись за Женьку, упрямо пыталась сфокусировать взгляд и поймать
равновесие.
- Триумфом, говоришь, насладиться? Выкуси! – И, оттолкнув Женьку, старая ведьма нетвердой походкой пошла в сторону Печкина. Тот быстро глянул на приближающуюся Агриппину и ускорил чтение заклинания. Ведьма подошла к невидимой границе и уперлась в неё лбом.
- Мерзкий червяк! Власти захотел? Могущества? Думаешь ты самый умный?
Печкин как будто бы не слышал её, но темп его речи все ускорялся и ускорялся.
- Лекарство в больших дозах – это яд! – Агриппина уже не могла говорить, она лишь хрипела. Кровь ведьмы тоже не всегда полезна.
- Нет! – Крикнул Ровнин. – Не делайте этого.
Ведьма ничего не ответила, она по кривой дуге обходила Печкина, который начал заметно волноваться и коситься на Агриппину. Пару раз он даже сбился, но все равно не прерывал своего занятия. Агриппина подошла к нарисованной кровью пентаграмме. Та выглядела, как поднявшийся в духовке пирог, готовый лопнуть в любой момент. Старая ведьма на секунду замерла перед магическим рисунком, внимательно глядя на языки пламени, которые уже начинали пробиваться сквозь линии, и сделала шаг вперед.
- Ровнин! – Крикнула Агриппина. – Не все ведьмы суки, поверь мне.
В ее руке сверкнул нож, судя по всему, она подобрала клинок Николая. Четким и твердым движением Агриппина провела лезвием по горлу и упала на колени, кровь фонтаном хлынула на пентаграмму, которая, соприкасаясь с линиями рисунка, шипела и пенилась. Пол задрожал, от вибрации затряслись стены, а потом вдруг пентаграммы исчезли. Просто и буднично, без всяких дополнительных визуальных и звуковых эффектов.
На полу скорчившись в позе эмбриона лежал Печкин. Он с ужасом смотрел на Ровнина и плакал, что-то бормоча себе под нос. Женька подошла ближе и услышала, как он повторяет одну и ту же фразу:
- Я не виноват, они меня заставили! Я не виноват, они меня заставили!
Женька плюнула на него и побрела к телу Николая.
Эпилог
- В общем, после этой вспышки обе пентаграммы исчезли! – Женька возбужденно махала руками, пересказывая коллегам события произошедшие в Московском университете, благо в благодарных слушателях недостатка не было. Сейчас в палате городской больницы недалеко от проспекта Вернадского собрался весь личный состав отдела. Ровнин договорился с врачами и в институте Склифосовского, и в госпитале МВД, поэтому Женьку, Николая, Валентину и Викторию не только не стали перевозить в ведомственное лечебное учреждение, но и наоборот, перевели сюда Тетю Пашу и Пал Палыча. Олег Георгиевич даже пошутил, что теперь вполне можно проводить утренние планерки в палате, благо лежат все не очень далеко друг друга. Евгению, правда, выписали уже на второй