Возвращение к истоку стр. 61
когда до обшивки оставалось сантиметров пять. Что-то словно толкнуло под руку, говоря ― не стоит этого делать. И я отступил на шаг, задумчиво рассматривая корпус.
Военный гравилет висел за спиной, тихо урча антигравами, сержант не отвлекал меня разговорами, но глаз не спускал, я это и затылком хорошо чувствовал.
Падение веселым приключением не назовешь. Жуткие минуты все еще отзывались внутри непроизвольным ознобом, напоминая о диком выплеске адреналина, испытанном совсем недавно. Абсолютно надежные двигатели отказали внезапно. Последнее время я очень хорошо чувствую технику. Вплоть до того, что могу мгновенно найти любую неисправность, где бы она ни находилась. Даже если вижу механизм впервые в жизни и понятия не имею о принципах его функционирования. Я просто заставляю себя слиться с ним сознанием, представить себя этим механизмом, и сразу чувствую, где «болит», а где просто «дискомфорт». И каким-то образом знаю, как это поправить. Так вот, двигатели были в полном порядке, головой ручаюсь. Но все оборудование навигации и управления полетом, сосредоточенное в кабине пилота, в какой-то момент просто исчезло, по-другому это не назовешь. Лайнус уже начал маневр снижения, и вдруг ― тишина. Оглушающая тишина в салоне. Попытка запустить двигатели заново ничего не дала, расположенный в грузовом трюме аварийный энергоблок, на который тут же переключилась автоматика в салоне, посылал энергию в никуда ― добравшись до кабины, цепи обрывались. Даже спасательная капсула пилота оказалась мертвой, Лайнусу пришлось срочно перебираться к нам в салон и использовать пассажирские капсулы. Благо их было достаточно: салон рассчитан на восемь человек.
Размышлять в тот момент, что произошло, было некогда, челнок в любой момент грозил сорваться в штопор, выйти из которого уже не смог бы, даже оживи двигатели снова, ― грузовой корабль слишком неповоротлив для резких маневров. Так что автоматика салона заключила каждого пассажира вместе с креслом в прозрачные капсулы, бортовые секции за креслами отстрелились, и мощным толчком нас всех вышвырнуло в атмосферу. Автоматика сработала безупречно. И все же мы едва не погибли. Выброс произошел на слишком низкой высоте. Незабываемые мгновенья нарастающей паники, выбившей из головы все сколько-нибудь связные мысли. Остро хотелось лишь одного ― выжить. Несмотря на включившиеся антигравы, моя капсула неслась вниз с такой сумасшедшей скоростью, что неминуемо должна была разбиться о скалы к чертям собачьим. Вдребезги. Уже перед самым столкновением с землей дикое ускорение вдавило меня в кресло ― антигравы наконец нащупали твердую поверхность для надежной опоры. Честно говоря, я и не подозревал, что на челноке стоят капсулы экономкласса. До сих пор аварийных посадок на «макси» совершать не приходилось. Сверхслабые антигравы, отсутствие страховочного парашюта… да, у меня есть пара ласковых слов для Кассида, обязательно выскажу, когда встретимся. Чертов скряга. В любом случае ему придется покупать новый грузовой челнок, и я лично прослежу, чтобы этот корабль был оснащен, как следует.
Неудивительно, что приземление, мягко говоря, прошло не так гладко, как хотелось бы, да еще нас всех разбросало далеко друг от друга. Удивляться следовало по другому поводу ― все остались живы. Удивляться и благодарить Бога.
Продуваемый всеми ветрами в легкой одежде, несколько минут я сидел в полном одиночестве на небольшом скальном плато, где зацепился каким-то чудом после выброса из капсулы. Приходил в себя от стресса и воображал, что прямо сейчас родился заново. Руки тряслись голова кружилась. А взгляд невольно вновь и вновь опускался вниз, к подножию скал, где валялась развалившаяся на несколько кусков капсула. Вскоре в воздухе с басовитым рокотом со стороны базы показался транспортный глайдер, я оказался ближе остальных, и меня заметили первым. Двое штурмовиков ― серьезные ребята, зачехленные в полную броню по случаю боевой тревоги подрулили глайдер вплотную к краю плато, помогли перебраться на борт, лица под открытыми забралами выражали неподдельное участие, что, в свою очередь, вызвало с моей стороны ответную симпатию. Похоже, на базе «Зеро» служили неплохие люди.
Затем мы занялись остальными.
Вот тут и выяснилось, что я везунчик в квадрате. Капсулы Зайды и капитана Семика разнесло в клочья ― они не успели подкорректировать полет и угодили на иззубренные крутые склоны, после чего скатились на дно ущелья, пересчитав все встретившиеся камни. Зайда, по диагностике докторской утилиты ее лоцмана, отделалась массой болезненных ушибов по всему телу, повредила несколько ребер, сломала левую ключицу, выбила левое плечо и содрала изрядный клок кожи на голове за правым ухом. Поэтому когда мы до нее добрались, выглядела бикаэлка устрашающе ― любые раны на голове всегда кровоточат довольно сильно. Ее кофейная шея и ранее белоснежный топик на