Возвращение Томаса стр. 24
ты мудрая? Мудрость — намного выше, чем какой-то ум.
Она улыбнулась, сказала с удовольствием:
— Вывернулся. Но вывернулся изящно, это я в мужчинах ценю.
Он пробормотал:
— За галантностью — к Томасу. Он когда-нибудь лопнет от переизбытка учтивости.
Она оглянулась, засмеялась, он посмотрел в ее глаза и, как в зеркале, увидел, как Томас, не стесняя себя в выражениях, гоняет коня по двору, приучая слушаться. Лилит тоже поняла, что он прочел в глазах все, что она подумала, засмеялась счастливо такому редкостному взаимопониманию, ухватила его за шею, пригнула, поцеловала.
— Ты хоть знаешь, где наши покои? Нет?.. Так куда же бредем, наугад?
— Встретим кого-то, — пробормотал он, — спросим.
Она засмеялась.
— Подожди одну секунду!
Ее тело вспыхнуло и, превратившись в огонек, метнулось вдоль коридора и пропало вдали. Олег замедлил шаг, но не остановился, мысли привычно пошли по глубокому руслу, на этот раз толчком послужил разговор с этим простеньким священником, который явно внимательно слушал лекции в своем богословском университете. Хотя на такого маленького и толстенького девки не больно обращали внимание, так что мог в самом деле учиться прилежно и усваивал знания, как губка.
Всякие ветви буддизма и конфуизма его не интересовали, статические вероучения, стремящиеся к постоянному равновесию, все новое отвергают. А вот ислам тряхнул мир не случайно, религия молодая, сильная и очень напористая. Не случайно была такая победная поступь, что никто и нигде не мог противиться. Всем казалось, что ислам вот-вот захватит весь мир, Европа была в панике, страны ислама торжествовали, но удар был нанесен с той стороны, откуда никто не ожидал: очень хорошо образованный иудей Эбн-Альсоди Сабай принял ислам и, став одним из лидеров, расколол мусульман на суннитов и шиитов, тем самым положив начало бесконечной междоусобной войне и навсегда остановив победную поступь ислама по всему миру.
Дошло до того, что осмелевшая Европа нанесла ответный удар в виде крестовых походов. Правда, это уже мелочи, интересующие каких-нибудь императоров или королей Европы, куда интереснее тенденции развития ислама, его сильные и слабые стороны. Прекрасный запрет пить вино и жрать свинину, большая ошибка — запрет на изображение живого.
Эту мысль надо развить глубже, напомнил он себе, и вернуться к ней не раз. Рисование — великое благо, это неустанные упражнения для мозга, куда более необходимое, чем ежедневные изнуряющие схватки воинов на тупых мечах, стрельба в цель или борьба...
Что-то выскользнуло из темноты и в мгновение ока оказалось у него на груди. Он едва успел подхватить жаркое нежное тело, налитое восточной негой и страстью, что вобрала в себя весь зной раскаленных песков. Жаркие губы
одарили его смачным поцелуем.
Он отплюнулся, шлепнул по заднице, удерживая на одной руке.
— В следующий раз — удавлю! Еще раз кинешься вот так — удавлю. Потом на себя пеняй.
Она томно промурлыкала ему на ухо:
— Но сейчас не удавил?
— Задумался, — сказал он, оправдываясь. — Не успел. Не сообразил. Даже сейчас не понимаю, как это ты успела... Я всегда замечал...
— И удавливал?
— И удавливал, — ответил он серьезно, — если вот так неожиданно.
— Это хорошо, — сообщила она. — Не знаю почему, но мне нравится, что удавливал. И нравится, как держишь на руках. У тебя нежные руки, знаешь?
Олег тут же разжал руки, Лилит едва успела