Возвращение Томаса стр. 439
божьей коровки. — Теперь видите, брат мой, что наш Господь ничего не делает зря.
Настоятель оглянулся, язычник ходил между измученных и раненых монахов, дружески хлопал по плечу или по спине, и раненые исцелялись, а едва живые от усталости хоть и с трудом, но поднимались и кое-как возвращались в здание.
Настоятель перекрестился.
— Неисповедимы пути Господни.
— Все, что делает, — согласился прелат, — делает к лучшему. Просто мы это увидели на примере и поняли достаточно быстро, а другие остаются в сомнениях, почему Господь не делает очевидных вроде бы вещей, как будто дурак какой распоследний... А Господь не дурак, не дурак!
— Да, — согласился настоятель, — еще какой
не дурак, если и этот... выполняет Его волю, даже не подозревая, что все делает по Его указанию.
Самые стойкие из монахов обходили раненых и ушибленных с подкрепляющими напитками, для тяжелораненых положили матрасы под стеной, чтобы помимо молитв и лечебных снадобий еще и свежий ночной воздух помогал залечивать раны.
Томас помогал выносить из темных сырых помещений раненых, а когда бережно уложил последнего, спросил отца-настоятеля:
— Отец Крыжень, я могу сделать что-то еще?
Настоятель благословил его склоненную голову.
— Ты и так своим мечом и доблестью сделал больше кого бы то ни было. Спасибо, сын мой!
— Служу Господу, — бодро ответил Томас.
Настоятель спросил, понизив голос:
— Вы еще задержитесь на день-другой? Его преосвященство очень желают поговорить еще с вами...
Томас покачал головой.
— Это с Олегом? Вы же видите, он избегает этих разговоров.
— Почему?
— Достали, — ответил Томас откровенно. — Даже меня достали, хотя говорят не со мной. Мне и то все ясно, а Олег прячется от этих занудностей, как пес от мух. Мы выедем сразу же на рассвете.
Уже заполночь с позволения настоятеля и прелата вместо полуношной молитвы накрыли длинный стол в монастырской столовой. Настоятель заявил, что благое деяние — это та же молитва, только сильнее во сто крат, так что эти дни они могут с чистой совестью не истязать себя постами.
Все, кто мог держаться на ногах, сидели за одним длинным столом. Отец Крыжень во главе, а прелат, подчеркивая, что перед Христом все равны, сел вместе с монахами, выбрав место вроде случайно рядом с Томасом и Олегом.
Отец Крыжень все же привычно прочел благодарственную молитву, на диво короткую, а прелат сказал несколько прочувственных слов о павших, прося Господа принять их, как павших за веру. Затем все сели, послышался стук ложек. На первое был постный суп. Его выхлебали молча, а за мясом пошли сдержанные разговоры. И хотя крестились и поминали Христа чаще, чем в трактирах, но разговоры, к облегчению Томаса, завязывались совсем не церковные: кто где защищал монастырь от нашествия, как сражались, чем дрались, какие у ледяных великанов ухватки...
Олег видел, как прелат готовится начать разговор на духовные темы, нарочито повернулся к Томасу и начал расспрашивать о способах крепления мечей на перевязи. Томас приосанился и с великой охотой начал объяснять как и что, громко и многословно, с разными подробностями, выказывая потрясающее знание предмета.
Прелат наконец опустил пальцы на локоть Олега, словно воробей сел, Олег обернулся, прелат сказал без обиняков:
— Вот видишь, ты сделал то, чего не могли сделать мы все!
Олег отмахнулся.
— Просто случайно запомнил. И когда