Библиотека

Возвращение Томаса стр. 445

Размер шрифта
-
+
Тема

согласился Олег. Он повернулся к прелату, тот смотрел на него с бессильным гневом, в то же время умоляюще. — Пожалуй, могу наконец сформулировать, почему я, поступая, по-вашему, как христианин, так и не стал им. Учение Христа — лишь инструмент в руке одной из организаций по исправлению человека, по выдавливанию из него скота и зверя. Понятно, что говорю о церкви? Вы, отцы, говорите, если что недоступно. Я создавал эти инструменты не один раз... одни удачные, другие — нет... Церковь — очень удачный, даже самый удачный инструмент из всех когда-либо созданных. Ее создал Павел, у Павла были неплохие подсказчики. К счастью, среди них уже не было Иисуса, чистого сердцем поэта, который в житейских делах был очень непрактичным и наломал бы дров. В отличие от Павла.

Прелат хмурился, сказал с неудовольствием:

— Меня в Ватикане обвиняют в резкости высказываний, но послушать твои речи...

Олег отмахнулся.

— Я лишь объясняю, почему я, будучи, по твоим словам, христианином в делах и поступках, не объявляю себя им. Знаешь, на самом деле у Бога нет религии. И Бог наш — не христианин.

Прелат отшатнулся.

— Кощунство!

Олег сказал терпеливо:

— А ты сам подумай. Вот прислал он на землю сгусток своей воли, что вошел в невинную девушку по имени Мария, родился уже в телесном облике человека, научился говорить, писить и какать, улыбаться, размахивать ручками, в детстве помогал мужу Марии плотнику Иосифу... вообще-то он к рождению такого сына поднялся уже до столяра, строгать доски. Словом, не только все принимали за человека, но он в самом деле был человеком. И когда начал формулировать правила, исполняя, которые человек стал бы чище, лучше и ближе к идеалу, ориентировался на привычный ему образ жизни окружающих его людей.

Настоятель открывал и закрывал рот, багровый от ярости, то и дело бросал взгляды на прелата, однако тот слушал настороженно.

— Продолжай, — буркнул он, — пока все верно, хотя и коробит отсутствие уважения в твоей речи.

— Уважение есть, — отметил Олег, — нет чрезмерных восхвалений, чем вы все грешите и что коробит умного человека. Так вот, христианство — это слово человека, сформулированное человеком и для человеков... того времени и окружения. Если это и есть слово Бога, то это слово сильно искажено... нет, не искажено, а сильно адаптировано к простым умам окружавших Христа людей.

Прелат подумал, выпрямился, лицо стало значительным.

— Да, пути Господа неисповедимы, — согласился он с достоинством, — не человеческому уму понять их. Мы можем понять только приближенно, по слабым аналогиям.

Олег забросил мешок за плечи, подвигал ими, устраивая между лопатками поудобнее.

— Ну вот и все выяснили! — сказал он легко. — Христианство — один из путей улучшения человечества, согласен — лучший. Но христианство еще не слово Бога, а лишь грубая адаптация к умам тогдашним...

— И нынешним, — быстро сказал прелат. — Разве не видишь, что от того христианства остался только краеугольный камешек?

Олег отмахнулся.

— Это замечательно. Однако лично я могу, как полагаю, усвоить истину и повыше. Во всяком случае, попытался бы. Поэтому мне мало христианства. Я готов к более близкому видению Бога, постижению его замыслов, его идей и желаний. А христианство — да, оно великолепно... для этих людей и этого времени.

Он сделал шажок в сторону двери, прелат открыл

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.