Врач без комплексов стр. 6
месяцев, по закону ей дается время подумать и, возможно, изменить свое решение. По истечении этого срока ребенку может быть назначен опекун.
— А бывают такие случаи, что мать отказалась от ребенка, а отец его забрал? — спросила Женя, делая пометки в блокноте, записывать на диктофон беседу она не стала.
— Теоретически да. Если мать не забрала ребенка из роддома, то по решению органов опеки забрать ребенка имеет право в первую очередь отец. Но на моей памяти такого не было, — пожала плечами акушерка. — Если отец также не забирает ребенка, то это право получают бабушки, дедушки и другие родственники.
Лишение родительских прав производится через шесть месяцев. На протяжении этого срока ребенок находится в государственном учреждении.
— Неужели, взяв ребенка на руки, они могут так легко с ним расстаться? — пытаясь справиться с рвущимся наружу осуждением, проговорила Женя.
— Некоторые потому и брать не хотят, чтобы легче было, а другие понянчатся, как с игрушкой, а потом чирк бумажку, только их и видели. — В голосе акушерки слышалось презрительное неодобрение. — И ведь ладно бы от больных отказывались или от инвалидов, еще можно понять. Здоровеньких бросают, — вздохнула Светлана Игнатьевна. — Хотя надо отдать должное, в последнее время таких случаев стало крайне мало. Вот в конце девяностых — это был ужас!
— А вы сможете дать мне адреса и телефоны таких женщин, ведь они оставляют свои данные, когда пишут отказы?
— Ну, разумеется. Точные данные из архива завтра мы для вас подготовим, — уже провожая Женю к выходу, говорила старшая акушерка Светлана Игнатьевна, — но я не думаю, что кто-то из них захочет с вами встретиться, к тому же адреса и телефоны у женщин могли давно поменяться.
— Я все понимаю, но попытка не пытка. К тому же есть надежда на социальных работников, особенно, — Женя заглянула в свои записи, — на Антонину Ильиничну. Я правильно записала?
— Да. С тех пор как она возглавила районный отдел опеки, с такими мамашами действительно
начали работать, и не просто уговаривать, а разбираться в конкретных причинах, проблемах, и знаете, пару раз реально помогли не остаться ребенку сиротой.
В это время они проходили по какому-то широкому светлому коридору, в котором на диванчиках сидели женщины с разными сроками беременности. Светлана Игнатьевна, увидев в конце коридора кого-то нужного, принялась торопливо прощаться с Женей, слегка ускорив шаг. Женя торопливо продолжала идти за ней, записывая на ходу последние замечания акушерки, и потому лишь мельком бросила взгляд на выходящую из одного из кабинетов беременную женщину в сопровождении молодого симпатичного врача. Врач был высок и хорош собой, и Женя невольно отметила, какие интересные сотрудники работают в российских роддомах. Доктор, как-то трогательно, почти по-родственному поддерживая под локоток свою пациентку, повел ее к лифтам.
Женя наконец-то попрощалась со Светланой Игнатьевной и двинулась на выход. Когда она проходила мимо лифтов, погруженная в собственные размышления, кто-то ее окликнул веселым, каким-то почти по-детски восторженным голосом.
— Женя! Потапова!
Женя оглянулась. Окликала ее та самая беременная, которую провожал симпатичный доктор.
— Женька! Привет! Не узнаешь, что ли? — нежно обнимая огромный, обтянутый цветастой туникой живот, радостно вопрошала незнакомка.
Женя прищурилась, нахмурила лоб и с удивлением протянула:
— Лена? Матвеева? — она рассматривала почти не похожую на себя, радостно кивающую одноклассницу. Губы у Ленки,