Врата небес стр. 255
мудрость, сила, жестокая, властная, зовущая сила. Уже сейчас пронизывающая его, бросающая его в дрожь.
— Кто ты? — спросил он, уже зная ответ. — Чего ты от меня ждешь?
Она молчала.
Даниэль внезапно увидел, как наяву, юношу с красивым, но скованным ненавистью и злобой лицом, застывающего у закрытых узорных ворот, напротив двенадцати стражников, и сжимающего в руках гладкую, полированную кость. Лицо его искажала странная злая усмешка. Он стоял прямо у закрытых ворот, и через изогнутые прутья черной решетки смотрел на них.
— Хорошо, — прошептал красивый юноша, и от этого нерасслышанного „хорошо“ у Даниэля прошел по коже мороз; остальные тоже что-то почуяли, но сделать не успели: юноша поднял левую руку и, кинув на Даниэля предупреждающий взгляд, сломал пальцами тонкую полированную кость.
Огонь взметнулся, как рожденная взрывом небес заря, сметая все на своем пути, захлестнул Даниэля, бросая его на камни, неся с собой странную, обжигающую боль, — и он хорошо увидел, как бесследно, мгновенно обугливаются, сгорают, исчезают, тают в огне те, кто осмелился противостоять юноше с красивым и страшным лицом.
Даниэль скорчился на камнях, чувствуя растекающийся вокруг него жидкий огонь, и тяжело вздохнул.
Огонь исчез.
— Ты станешь сильнее, или навеки останешься рабом?
— Чьим?
— Жизни. Обстоятельств. Страстей.
— Я стану сильнее, — четко и громко подумал он, — я обязательно стану сильнее. Но для этого не придется никого убивать. Никем жертвовать.
— Придется. Поверь мне. Я знаю. Без этого сильнее не стать.
— Я… верю.
— Ты плачешь?
— Да. Я боюсь.
— Чего ты боишься?
— Тебя.
Она молчала.
— Я боюсь тебя… Ардат. Боюсь, что Ты прикажешь мне открыть глаза и посмотреть… Пожалуйста!.. Не надо!.. — Его била страшная, раздирающая, неумолимая дрожь, и ужас давил со всех сторон. Он согнулся, сжался, лежа на холодных, до боли ледяных камнях… и молча просил: „Не надо. Не надо. Не надо“.
— Открой глаза, — сказала Она. — Посмотри.
И он посмотрел. Увидев, задохнулся, словно мальчишка, нашедший мать, которую всегда искал. Словно мужчина, стоящий перед символом, сгустком жгучей, жестокой и потрясающей красоты. Краткое мгновение взирал только на Ее глаза и пламенеющее, сильное и прекрасное лицо. Затем несколько гулких, раскатистых ударов сердца не мог дышать, и ничего не видел слепыми, слезящимися глазами…
— Вот видишь, — спокойно сказала Она, — тот, кто укрыл тебя темнотой ночи, бессилен. Или не желает вмешаться. Ты не нужен ему. Но ты нужен мне. Ты нравишься мне… — Он застыл, привстав, безумными глазами взирая на открывшийся Облик, всеми силами желая запомнить, запечатлеть его в раскаленном, измученном, затуманенном мозгу, — и верил, что никому не нужен, всеми оставлен… Кроме Нее.
— Отправляйся к реке, — приказала Она, —
течение вынесет тебя к цели. Скоро ты встретишь человека, который служит мне. Узнаешь его. И пойдешь вслед за ним.
Она говорила не сомневаясь. Она видела его страсти, боль, несчастия и желания насквозь, глядя через него, словно через чистое, покрытое слезами стекло. Он задыхался, захлебывался в крови, которая текла сквозь него к подножию тронного алтаря, был слеп и одновременно прозревал… А Она была уверена, потому что знала, и знала всегда.
— Нет, — прошептал он, — нет.
Ветер стих. Деревья истаяли в огне. Огонь поглотила тьма. Непроницаемая, вековечная Тьма, в которой не стало ничего. Лишь стих, истаял отдаленный Голос, сказавший тихую, значительную фразу:
— Ты будешь