Врата небес стр. 258
очень странное, быть может, какая-то почти нитяная закономерность, словно кто-то вел его, незрячего, по очень тонкому пути, с которого легко сорваться.
— Что ты там бормочешь? — спросил толстяк.
— Как вас зовут, спрашиваю?
— Очаровательно, — тут ведущий соизволил повернуться к Даниэлю. — Может, тебе рассказать, как я жопу мою? — с очаровательной непосредственностью осведомился он.
— Извините.
— Ладно… Глянь вперед. Видишь, там уже огни. Вон те, маленькие, как светлячки. Видишь?
Даниэль всмотрелся вперед, куда указывала пухлая, покрытая редкими волосьями рука, и действительно увидел на далеком светло-сером холме едва заметные звездочки окон. Таверна была не так уж и далеко. Примерно в двух часах не очень быстрой ходьбы.
Но на кой черт толстому, неуклюжему человеку, которому каждый шаг дается с некоторым трудом, отправляться в ночь шастать по Диким Землям, где любого — будь он хоть Высокий Мастер, смогут найти многочисленные убийственные твари, жаждущие его крови? Зачем хозяину таверны было покидать толстые стены; а уж если он покинул их, к чему отправляться в такую даль? Неужели, чтобы поднабрать из мерзлой земли побольше жухлых корешков?
— Это и есть наш «Приют», — довольно сказал толстяк. — Давай ускоряйся. Неплохо бы дойти дотуда часа через полтора. А то приближается дьяволова полуночь, хотя хрен разницы. Все равно не успеем. Дьярви, лети, шевели перепонками, бес тя возьми! Не на что тут смотреть!..
— Почему сегодня вы ушли так далеко от дома? — напрямик спросил Даниэль, желая тотчас расставить все точки над «i». Если перед ним был жрец Ардат, задачей которого было привести юношу к вере или уничтожить его, выяснить это лучше было именно сейчас.
— Почему? — недоуменно отозвался толстяк. — Что за «почему»? Я тебе что, больная клуша перед здоровым петухом?.. — Он, кряхтя, вырвал из земли еще один корешок и добавил, едва оглянувшись и косо взглянув на Ферэлли: — Траву собираю, ослеп, что ли?
Даниэль молчал. Если толстяк и был жрецом жестокой и властной Богини, он явно предпочитал выбирать
время их разговора сам. Или уже готовился убить Ферэлли. В знак наказания от Ардат.
Юноша пожал плечами, направляясь вслед за стариком, и подумал, что терять-то ему в любом случае нечего. А в случае чего, еще неизвестно, кто выйдет из воды сухим.
Потом он вспомнил мертвую мать, и ему внезапно до одури захотелось кричать, бить кулаками в невидимую стену, которая окружила его, сдвигаясь все теснее и теснее, — так, что становилось нечем дышать; он вспомнил Вельха и пожалел, что сейчас воина нет с ним: его мощное, непревзойденное мастерство вселяло уверенность, отрезвляющее спокойствие; было бы очень хорошо, подумал Даниэль, если бы меня перенесло вместе с ним, пусть бы нас обоих сожрала эта чертова Гончая… разве впереди меня ждет жизнь?
Земля шагала назад под его усталыми, размеренно шаркающими ногами. Я один, думал он, отныне и навсегда один. Я был хорошим, воспитанным, благородным и добрым. Но теперь я очень хочу стать сильным, как сказала Она. И отомстить. Даже нет, не отомстить, а обрести уверенность. Знать, что никто не в силах вредить мне… Значит, нужно забыть о том, кем я был, и спокойно рассмотреть того, кем я стал. Вернее, кем я становлюсь.
Он ускорил шаг, бросив еще один взгляд на Дракона. Тот почувствовал его, повернул голову на