Врата Валгаллы стр. 121
не последовало, с каким на его месте схлопнулся вакуум. Тремонт выглядел удручённым.
— Какая злая судьба распределила мне эту… девичью грозу?
— Винсент, — хмыкнул Краун, — вы бы посмотрели запись, а? Тореро и бык. Перед вами только что стоял комэск, который оказался более авторитетным. В подтверждение всех ваших теорий.
— Эстергази, — выдохнул Тремонт. — В каждом из них спит чёрт. Я летал с Харальдом! Таки да, за штурвалом они теряют всякую скромность.
— Ну так вы не станете отрицать, что летать они умеют… ласково? В любом случае: разве Эстергази — ваша главная забота? Выдержанный парень, достаточно умный, чтобы… лишнего ума не показывать. На самом деле могло быть много хуже, не переведи он стычку в разряд «один на один». Не офицер даже — чистая идея офицера. Можно сказать — платоновская.
— Эта ваша «платоновская идея» при своих благоприятных обстоятельствах моментально поднимется до моего места. Но вы правы, Ланс. В результате вашей… невинной шутки… я имею теперь две эскадрильи на ножах. Будьте любезны, попросите Синклера присоединиться к нам.
* * *…и бесстрастье -
слово не для вин, а
страсть — не слово для веселья.
Магне, пребывая в превосходном настроении, хлопотал на коленях под соседней койкой: опытным путём определённое место, куда гарантированно не доставала камера слежения. Все
мы были тут стажёрами когда-то. Из-под койки призывно булькало, а стопочки-напёрстки Шельмы с привычной ловкостью укрывали в ладонях. Восторженный рёв, вызванный скорым освобождением комэска, уже отгремел, Улле Ренн пробрался между койками в угол к Рубену. В одной руке он держал командирский считыватель, в другой — пачку армейских консервов фирмы «Сэхримнир», как привычно шутили во флоте, многоразового использования. Рубен посмотрел на одно, на другое, рецепторы ещё трепетали, возбуждённые ароматом элитного кофе, и хотя он уже не помнил, когда ел — ах да, романтический ужин при свечах в Тавире, где романтики вышло намного больше, чем, собственно, ужина! — «Сэхримнир» не вдохновлял. Посему протянул руку и выбрал считыватель. Прилежный зам скачал инструкции и проставил всюду метку об ознакомлении. Ничего нового. Ничего — срочного. Машины ещё не пришли, брифинг для младшего командирского состава — через четыре часа. Ничего не попишешь. «Сэхримнир»!
Авторазогрев включался, когда сдирали обёртку. Остывая, армейский рацион превращался в упругий брусок протеиново-углеводной массы, на вкус — резиновый, а на вид — ноздреватый. Обратить его агрегатное состояние не удавалось никому, хотя пилотами такие попытки предпринимались постоянно. В комплект также входили пластиковые вилка и нож: настолько же неудобные в использовании, насколько ненавистен среди «человеко-единиц» был сам продукт. Во всяком случае, тема разнообразных терактов против сотрудников и владельцев фирмы обычно была у пилотов на втором месте после «женской». Случалось, и сам Рубен мстительно мечтал о возможности пройти на бреющем над производственным комплексом, ураганным огнём прижимая персонал к земле, и о хорошенькой такой маленькой протонной торпеде в самый центр их адской кухни. Поговаривали также, невзирая на все официальные опровержения, что в фарш добавляют «кое-что». Лучшее, что можно было сделать в процессе поглощения — попытаться отвлечься на что-то важное.
— Я подал заявку на тренажёры, — сообщил Улле, — и на спортзал. Вот наше время.
Рубен кивнул, сосредоточенно жуя.
— Но звенья распределять без вас — не решился.
— Есть у тебя пожелания?