Врата Валгаллы стр. 155
шоу, в особенности если — эти два комэска. И лишь во вторую очередь повод к свалке стенка на стенку.
— Гросс, ты, надеюсь, понимаешь, что на этот раз…
Нет, не то. Ехидный прищур Гроссовых глаз, в которых если и есть тревога, то очень уж глубоко запрятана.
— Если ты отказываешься решать вопрос со своими людьми, я буду решать его с тобой.
— Даже так?
— Так. Вплоть до дуэли.
Гросс присвистнул.
— Вылетишь, — констатировал он. — И с комэсков, и со службы вообще. Хотя с твоей кредитной карточкой можно себе позволить.
— А с твоей — нет.
Победителем здесь будет не тот, кто приложит больше силы в нужную точку, а тот, кто удержит нерв.
— Да ладно, — сказал Ланге, которого в числе нападавших не было. — Шельмам гонору давно бы поурезать. На боевые операции ходим поди. И у нас поди-ка перекрестье прицела имеется. Можем ведь и не оказаться рядом… когда очень понадобимся.
Гросс цыкнул и зашипел, но поздно. Есть грань, которую научаешься не переходить, но для этого требуется житейский опыт и хотя бы минимум ума. Как ни странно, глупая ненависть Ланге столкнула камень с души Эстергази.
— Я этих слов не слышал, — сказал он. — Твой пилот их не говорил. Иначе возникнут сложности, которые действительно не нужны ни тебе, ни мне. Само собой, если вас не будет в нужном месте в нужное время… что это такое — ты сам понимаешь. Вопрос уже не дисциплины. — Он обнаружил, что улыбается, стоя так высоко, что Гроссу не допрыгнуть вровень даже на батуте. — Это называется другим словом.
— Хорошо. — Гросс сделал чрезвычайно важный шаг назад, подчеркнув тем самым уступку, но по-прежнему глядя Эстергази в глаза. — Я их накажу, всех… четверых. За идиотизм! Надеюсь, будешь доволен.
— Не буду, — сказал Эстергази.
Ещё секунду они мерились харизмой, потом Шельмы, повинуясь жесту Лидера, слезли со спин поверженных врагов, те поднялись, в комбинезонах, сплошь пропитанных водой, и, ни на кого не глядя, вышли первыми. Ни один из Шельм не тронулся с места, пока все остальные Кинжалы следом за своим комэском не покинули поле боя.
— Свободны, — сказал Рубен уже своим нормальным голосом.
Из всех побед эта была самая тяжёлая.
Не торопясь и проходя в двери по одному, пилоты потянулись обратно.
— Вале!
Иоханнес вздрогнул, обернулся, взглянул — как обжёг. Рубен даже вздрогнул непроизвольно.
— Я говорил по одному не ходить?
— Так точно, командир. Съер.
— Индивидуалист?
— Вроде того.
— Я тоже, — неожиданно признался Рубен. — Как по мне, подходящее качество для аса.
* * *Если прикрыть глаза, меру наполнения пространства чувствуешь, слыша хождения и стуки, и негромкие голоса, какими приветствуют друг друга давно знакомые люди, кому уже не столь важно соблюдение субординации. Тремонт сел рядом с Крауном, и кадровик не стал поднимать век, потому что и сам знал: лицо старого друга было от усталости серым, а взгляд — беспокойным. И это понятно: из всех, кто тут сегодня собрался, на него пришёлся главный удар. Вот только сейчас ему выпало «накачивать героизмом» сто семьдесят смертельно уставших, плохо побритых парней, тяжко молчащих на грани тихой истерики. Сто семьдесят. А две недели назад было двести сорок. Крауну не было нужды смотреть, чтобы узнать чифа лётной части по… а собственно, по