Врата Валгаллы стр. 172
чаще всего можно понять всё по тому, как он войдёт, повернётся и встретится с тобой взглядом. Другое дело — всеми фибрами души ты не хочешь принимать, что уже понял. А куда деваться? Вот и пыжишься. И это не делает тебе чести.
— Тоже ставите «друзей»? — спросил Геннеберг. — Акция, стало быть.
Комэски кивнули, не открывая ртов. Весь АВ был в курсе конфронтации Кинжалов и Шельм, и теперь смотрел на них, стоящих рядом, среди истребителей двух эскадрилий, снаряжаемых к войне, едва ли не с чувством мистической жути. То, что дело плохо, дошло бы уже и до идиота. Однако глядя сейчас, как деловито и сдержанно они дают указания техникам и оружейникам, ты сказал бы, что дело — серьёзно.
— Резервную волну на своих машинах настроил?
— Само собой.
Эстергази не получил бы пощады, когда бы оказалось, что хоть малая толика хвалёного мастерства, профессионализма, отваги — всего лишь отголосок громкого имени и славы прошлых поколений. От любого другого давно бы уже отвалили с проверками. Никому не позволено безнаказанно быть лучше других.
Из застеклённой будки, что во втором ярусе, на обоих глядел Тремонт. Начальник казался озабоченным, комэски козырнули, но, судя по выражению лица, настроение его не улучшилось.
— Тянуть не будем, — сказал Гросс. — Прямо на следующий раз и сделаем. Чего тянуть-то?
* * *Кто цветёт, тот должен помнить,
что цветам отпущен час.
Осень ходит недалеко,
смотрит пристально на нас.
Не горюй, что изменились
очертанья лепестка:
поступь осени легка,
тяжела её рука,
но если цвет опал бесплодно,
ждать ли нового ростка?
Пять протяжных гудков, предваряющих боевую тревогу — невыразимый словами трезвон, от которого на «Фреки» ни в какой щели не укрыться. Заслышав его, падаешь с коек, давишься пайком, вылетаешь из туалета, на ходу застёгивая штаны. Пилоты взмётываются в кабины, затягивая молнии скафандров-компенсаторов. Лишь опущенный блистер отсекает чёртов звук. Как переживают этот кошмар остающиеся — всегда загадка. Ведь утихнет он не раньше, чем о готовности доложит последний пилот.
— Кинжалы готовы!
— Кинжалы пошли!
Кассета вылетела в забортный вакуум, Тецимы брызнули из неё в стороны: шесть в одну, шесть — в другую, один, казалось бы, момент маневрирования — все перестроились и пошли согласно боевому заданию.
— Шельмы готовы!
— Шельмы пошли!
— Кинжал — Шельме, — донеслось на резервной волне, хитрым образом подстроенной и заныканной комэсками для связи друг с другом. — Что у тебя?
— Оборона верфи. У тебя?
— Перехват. Я ближе. Тварь уже вывалилась на меня. Выпускает птичек. Подтягивайся.
— Сейчас. Отмечусь только, что был.
Легендарная верфь, где производилось лучшее в Галактике вооружение, при подлёте напоминала беспорядочное скопление освещённых спиц, каждая из которых — толщиной с улицу. Именно здесь строились гигантские авианосцы, никогда не садившиеся на поверхность планеты. Святая святых Зиглинды. Святее были только её неисчерпаемые недра. Даже сейчас… а впрочем, сейчас больше, чем когда-либо, шныряли тут грузовозы, искрила вакуумная сварка. Планета снабжала техникой свой «железный щит». Предполагалось, что уроды заинтересованы нанести сюда массированный удар. Рубену почему-то казалось, что им — исходя из того, что было про них известно — намного интереснее захватить верфь как можно более целой. Что они возьмут её потом, спокойно и голыми руками, когда падёт сопротивление планеты. По уничтожении её «железного