Врата Валгаллы стр. 182
Что бы она сказала, вздумайся ему скроить невинное лицо и отрицать дурные намерения?
— Ма, вы же сами неоднократно называли её энциклопедией.
— Не шути над сорокалетними леди, Руб. Есть достаточно прелестных девушек твоего возраста. Только не Китти!..
— Мам, уверяю тебя, я разберусь.
Разберётся. Ещё как разберётся.
— И всё-таки… Ты беспокоишься за меня или за неё?
Видит бог, мой мальчик, за тебя беспокоиться бессмысленно. Ты никогда не будешь несчастлив.
Достоинство зимнего сада было в том ещё, что его стеклянная стена выходила на паркинг, и устраиваясь здесь со стаканом молока или чашечкой кофе, и, разумеется, с книгой, Адретт, совершенно невидимая с улицы, могла заметить флайер Харальда даже прежде, чем «Привратник» доложил бы о его прибытии.
Жили они высоко, над магистралями, иной раз плотные серые облака спускались ниже, создавая впечатление, что планеты внизу вовсе нет. Как орлы на скалах. Или даже драконы. Самое подходящее гнездо для Эстергази.
Эти башни, занимаемые знатью, заселены были на удивление неплотно. Адретт иной раз месяцами не встречалась с соседями. Большую часть объёма, снизу в основном, занимали служебные и технические помещения: автономные агрегаты электро-, водо— и теплоснабжения, шахты коммуникационных кабелей и лифтов, климатические установки, водяные и воздушные фильтры. Даже вынос с площадкой персонального паркинга был существенно ниже. Увидев заходящий на посадку лимузин — что, уже — мне казалось, ещё рано, Адретт поднялась, чтобы встретить мужа у дверей. Необходимости в этом, само собой, не было никакой, а сам ритуал выработался во времена их двадцатилетия, когда Харальд возвращался со службы, прыгая через две ступеньки, и полутёмная прихожая хранила весьма романтические воспоминания, чудесным образом объединявшие эту в высшей степени благопристойную пару.
Дверца лимузина отошла, но муж почему-то не выходил, хотя отсюда видна была пепельная прядь его волос и ботинок на порожке. Адретт замерла, касаясь пальцами стекла. Сердце стукнуло, сделав в ритме вопросительную паузу. Тяжело и медленно министр выбрался с пассажирского сиденья — о боги, почему он не на водительском? — и поднял лицо вверх, к окну, где она стояла. Лицо, стёртое усталостью и будто бы присыпанное пеплом. Но дверь перед ним открылась раньше, чем Адретт на подгибающихся ногах добрела в прихожую.
— Рубен?
Он кивнул и слепо попытался обнять жену, но та рывком отстранилась.
— Как?
— Мгновенно, — глухо сказал Харальд. — Он не…
— Чёртовы ублюдки, — сказала его жена, не имея даже желания повысить голос. — Чёртовы Эстергази. Вы убили моего сына так же верно, как если бы пустили луч ему в затылок. Тысячи парней имеют мирные профессии, никогда не поднимаясь в небо и даже туда не глядя… Блистательная, дорогостоящая мышеловка, в которую мальчики лезут сами!.. Стоит только показать им, сколько в этом гордости, красоты и силы и что никто, кроме тебя…
Она прижалась к стене, когда муж прошёл мимо. Не в спальню, а в свой рабочий кабинет, и дверь за собой притворил. Огромная квартира погрузилась в тишину, которая продолжалась несколько часов, пока не стемнело. Общая спальня показалась дрожащей Адретт пустой и холодной. И чёрной. Рука тянулась зажечь свет — и опускалась, как будто что-то разладилось в связи сил и желаний. К полуночи, совершенно изведясь, чувствуя себя одной, брошенной, беспомощной и маленькой и отчаянно нуждаясь в защите, в объятиях,