Врата Валгаллы стр. 192
Врат Валгаллы для Рубена, — без перехода сказал он. — В теле его истребителя. Тецима, насколько мне известно, практически цела. Что может быть совершеннее боевой машины?
— Че-го?
— Проект вырос на основе феномена Императора Улле. Я только что убедился в полном сохранении личности субъекта, в адекватности его реакций, в продолжении его… мыслительного процесса, то есть существования по самой объективной мерке. В последний раз вы говорили о крысах и шимпанзе. Как насчёт человека?
— Проект законсервирован, — сказал Кирилл, имея слегка ошеломлённый вид, и адмирал Эстергази изготовился двинуть войска в образовавшуюся брешь. — Мы не можем сейчас расходовать бюджет и мощности… Это чертовски…
— Семья готова финансировать спуск Тецимы с орбиты и её отправку обратно. Мы также готовы, — помедлив, произнёс старый адмирал, — спонсировать проект… в этой части… и далее, буде он покажет успешность.
— Упоминая Семью, вы имеете в виду?…
— Себя. Адретт пала добычей секты… из малозначительных, как муха в мёд влипнув в оттенки скорбей. «Пройдя долиной смертной тени…», и всё в этаком же духе на разные лады. Ублюдки какие-то прилизанные, в галстуках, одинаковые с лица, корзины белых роз…
— Розы — это… — Император покраснел.
— А! Извините, сир. Харальд нашёл если не утешение, то занятие в государственной службе. А я заключу контракт хоть с чёртом! Мы потеряли сына и внука, вы, осмелюсь предположить — верного друга. Имею дерзость предложить Империи… инструмент.
— Я хочу отказать вам. Я не могу поверить, вы в самом деле предлагаете проделать это… с Рубом?
— Я имею доступ к реальным сводкам, сир. Промедлив, вы имеете реальный шанс… вовсе потерять возможность предпринять к обороне… неординарные шаги… не говоря уже об испытании оружия подобного рода. Я помню, как он улыбался. Прищуривался. Завязывал галстук. Я хочу слышать его голос. По крайней мере он будет летать.
— О, да. Руб обладал даром вызывать любовь. Вы не понимаете, — судя по голосу Кириллу хотелось кричать. — Мы делали это с человеком! Они пробуждаются в полной памяти, с привычками, с потребностями тела, которого нет…
— Я бы предпочёл ампутацию смерти, если бы такой выбор стоял, — пробормотал Олаф. — Что это, как не ампутация, доведённая до абсурда.
— Неуправляемый психоз — вот что мы получили. И практически неуничтожимый… Не думаю, чтобы вы хотели услышать, как мы от него избавлялись. Вполне безобидный предмет. А вы предлагаете боевую машину! У меня не было ничего… никого, лучше Руба. Памятью его прошу — не настаивайте. Про это не написано книг. Никто ему не поможет.
— Не прячьтесь за память Руба, сир. Лучше дайте ему возможность… быть. А мне — обратиться к нему по имени. Готов
об заклад биться, вкруг вашего «примера» не стояла любящая родня.
— Собственно, — хмуро признался Кирилл, — это был преступник, приговорённый к казни.
— Ну так! У Рубена прекрасные психологические характеристики, конструктивный склад…
— Милорд, уверяю вас, будет намного… эээ… менее болезненно вернуться в реальность и признать свершившееся достойным сожаления фактом.
— К чертям эту реальность, если есть выбор.
— Лучше прикиньте, каково будет принимать приказ об отправке Руба в гидравлический пресс. Вы выдержите это во второй раз?
— Вы смогли бы отдать такой приказ… сир?
— Разумеется. Вы сами нагрузили меня этими генами, — оскалился Кирилл. — Я не могу допустить существования неподконтрольной силы.
— Хорошо. — Адмирал выпрямил спину, насколько мог. —