Врата Валгаллы стр. 299
тела — пригоршня тонких косточек, обтянутых бледной кожей, на которой проклятый этот больничный свет выявляет каждый волосок кровеносный. Не груди своей стесняешься перед флотскими медиками — отсутствия груди, беспомощности ключиц, рёберный свод выпирает, как надбровные дуги. Натали сильно похудела за несколько недель: скафандр выпаривает влагу как не всякая сауна, вдобавок, хочешь — не хочешь, пилоты приучаются пить реже, дабы не испытывать при перегрузках вполне конкретных неудобств.
Комбинезона на ней не было, скафандра, само собой — тоже. Вообще ничего не было. Спасибо, простынку дали.
Комната затемнилась на миг, словно туча надвинулась. Тучей оказался запыхавшийся комэск. Гросс ворвался в медотсек не переводя
дыхания: видать, бежал. Натали невольно потянула простыню к подбородку.
— Тебя уже в список потерь занесли, — сказал он, цепляя ногой табурет для себя. — Двое суток ни слуху, ни духу. Патруль тебя нашёл. Спасибо — не расстреляли. Идёшь без сигнала, на позывные не отвечаешь. Движешься прямолинейно и равномерно. На то и купились, правду сказать. Сейчас целая Тецима, в которой пилота убили — на вес платины идёт.
— Пилота… убили?
— Соку хочешь?
Машинально она взяла из его рук тубу, но вкуса не почувствовала.
— Что с машиной?
— Машина в ангаре, где ей и место. Геннеберг доложит повреждения.
— Доложит? Или уже доложил?! Сколько я тут…
— Лежи, доктор велел!
Натали по-пилотски послала отсутствующего доктора и потребовала комбинезон.
— Иначе ведь так пойду!
— Куда собралась, ты к системам подключена!
Зря напомнил. Вырвала иглы из вен, не поморщившись.
— Слово Геннеберга там последнее! Забыл, что такое Назгул?
— Назгул? Кусок искорёженного металлопласта, если хочешь знать.
— Есть вещи, которых я знать не хочу, — рявкнула Натали в лицо начальству, вытолкав оное за дверь. Одной рукой толкала, потому что другой держала на себе простыню. — И есть те, которые одна только я и знаю, вот что! — добавила она «в лицо» закрытой двери.
Вероятно, в простыне-то и крылся секрет успешности её атаки. Гросс, похоже, струсил, что леди пустит в ход обе руки.
Если и было у Натали желание как следует тряхнуть инженера эскадрильи за лацканы, пришлось с ним проститься. Геннеберг сделал уже свой доклад и, помаргивая, ожидал вердикта начальства, исполнять который тоже назначат механикам Шельм. Рядом с ним мялся Фрост Ларсен. Старшим по званию был тут Тремонт, которому жуть как хотелось переложить решение на чьи-то плечи. А ещё — эсбэшник, как же без него. Его Натали больше других боялась, потому что адмирал Эреншельд, царь и бог «Фреки», в назгульих делах внимал ему, как младшему злокозненному богу, у коего и великие просят совета, стоя на скользкой тропе.
Все собрались в ангаре, в кают-компании механиков, откуда Назгул, выставленный в отдельный, очерченный жёлтым квадрат, был виден через прозрачное окно, а Фрост ёрзал, словно ему не терпелось заняться делом, в котором он понимал. Все молчали, рассматривая вторгшегося на заседание пилота. Вообще говоря, в присутствии пилота не было бы ничего странного, если бы… Да если бы все здесь не было настолько странно, что даже странность пилота уже решающей роли не играла.
— Что с ним? — шёпотом спросила Натали у инженера.
Тот растерялся. Деку считывателя он вертел в руках, и было ясно, что он только что закончил весьма обстоятельный технический доклад, и никого здесь