Врата Валгаллы стр. 311
внизу даже шею вытянул.
— Ну, что там?
— Ничего такого, как будто… Э, а это что за шутки? Почему катапульту демонтировали?
— Чтооо? — Гросс едва удержался, чтобы не спихнуть механика и не занять его место. — Может, перенесли?
— Нет тут катапульты, — мрачно повторил Фрост. — Съер?…
— У меня для вас пакет с инструкциями, — откликнулся человек, который так неожиданно всем стал приказывать. — Там упомянуты узлы, которые вам категорически запрещается трогать.
— А ответственность, которую я несу?
— Катапульта, — сказал человек, — самый малофункциональный узел истребителя. Фактически это устройство несёт только психологическую нагрузку. Дескать, в случае непосредственной опасности пилот теоретически может покинуть кабину. Много ли вы знаете случаев, когда он успевал это сделать? Единицы.
«Не при пилотах, — вопило выражение лица Гросса. — Не при женщинах и мальчишках!» Но чиновнику плевать было, что оно там выражает.
— …и сами пилоты, насколько мне известно, предпочитают моментально сгореть в машине, чем болтаться в кресле, мучаясь: спасут — не спасут? Хотя я не спорю, манёвр «подбери товарища» в Академии отрабатывается. Такие правила, комэск. Ни переустанавливать, ни даже обсуждать их с вами я не уполномочен.
— Всё будет в порядке, — сказал Фрост. — Хорошая машина. Правда, б/у. Я её помню. Одна такая.
По скромному мнению Натали все Тецимы были похожи друг на дружку, как куриные яйца в скорлупе, но механик молча показал на три ряда косых крестиков, аккуратно нарисованных на левом борту. Раньше они, вероятно, были белыми, гордо кричали о себе на фоне зеркальной черноты, а сейчас их заботливо закрасили в цвет глубокого космоса. Рельеф, однако, остался. У кого-то не поднялась рука зашлифовать боевую славу.
— Разве что у вашего командира счёт поболее будет. Ну так он и летает подольше.
У Натали ноги словно нарочно свинцом налились. Но хочешь не хочешь, пришлось тащить их в кабину.
Умостилась в кресле, поёрзала. Нерешительно поглядела на панель, ручку, рычаг управления двигателями. Расположены, надо думать, под усреднённого мужчину. Усреднённый мужчина покрупнее неё. Стрелки всех приборов дрогнули, лампочки вспыхнули на какую-то долю секунды, словно замкнулись и тут же вернулись в нерабочее состояние электрические цепи. Выглядело это, мало сказать, странно, но Натали относилась к электричеству со здоровым женским фатализмом, уповая на заботливые руки механика. Сама она в важном деле целости машинных потрохов ни за что отвечать не могла, и стала бы жертвой любой мелкой поломки, которую пилот в состоянии исправить, например, прижав контакт пальцем.
Натали машинально опустила колпак и только тут догадалась, что здесь, внутри, под керамлитом с его односторонней прозрачностью нет необходимости следить за выражением лица. Дрожь пробрала её, заставив поплотнее втиснуться лопатками в
губчатую спинку ложемента. Надо попросить Фроста Ларсена выдвинуть кресло до упора вперёд.
— От тебя, машинка, зависит, долго ли нам целыми летать.
* * *Гросс, совершенно багровый, брызгал слюной, икал от невозможности выразить чувства и проглатывал неопределённые артикли. Шельмы-ветераны помалкивали, чинно рассевшись по койкам, и глазели на командира выжидательно, что ещё сильнее распаляло его не находивший выхода гнев. Казалось, в глубине души пилоты потешаются над ним, и это был яд для души.
Кому уж точно было не до смеха, так это причине праведного гнева комэска: «женщинам и детям». Только что закончились их первые тренировочные полёты в составе эскадрильи. В глубине