Врата Валгаллы стр. 47
последует.
— Народ, — сказал Рубен, поднятой ладонью требуя внимания. Броуновская толкотня прекратилась. Он специально использован школьное обращение. — Обед у нас по графику в 14–30. До тех пор я принимаю предложения по составу звеньев. Форма одежды — свободная.
— Насколько свободная, командир? — дурашливый вопль из задних рядов. Как будто не понятно, что это Содд. Обращение «народ» подразумевало что-то в этом роде. Когда Рубену потребуется повиновение, он назовёт их эскадрильей, и они будут молчать.
— Брюки, — сказал он, — держите застёгнутыми. Остальное — на ваше усмотрение.
Всё. «Народ» шумно принялся выяснять, кто с кем летать хочет: от распределения по звеньям зависело распределение по койкам. Одним только
Риккенам было всё ясно. Да может ещё Содду с Трине. Делали ставки насчёт третьего командира звена. Привычный уровень суеты и деиндивидуализации в той мере, в какой она всегда происходит, когда в одном объёме запирают двенадцать — сперва мальчишек, потом — юношей, и вот уже — мужчин. В конце концов начинаешь либо забывать, что время можно проводить в одиночестве, наслаждаясь книгой, музыкой, фильмом… или вдвоём, ощущая ладонью излучение тепла другого тела, а виском — лёгкое дыхание, и открытость для твоей нежности, и согласие принять твою страсть… Либо тяготиться службой, получая импульсы отвращения от любой черты армейского быта.
Струя холодного воздуха ударила в комнату буквально рядом с виском комэска. Дален казался довольным и сконфуженным одновременно.
— У соседей чутку меньше дуть стало, — признался он. — Поди-ка тут без их умельца не обошлось. А вот это — чтобы служилось счастливо!
Жестом фокусника Магне продемонстрировал из приоткрытого саквояжа горлышко бутылки «Берсерка». В одно мгновение к ним развернулись все, кто даже спиной стоял. Ренн состроил в сторону Рубена вопросительную мину, моментально выдавшую его более чем юный возраст. На базе действовал жесточайший сухой закон.
— Пойду, — сказал комэск. — Прогуляюсь.
— Ага, — отозвался непонятливый Дален. — А водочка пока остынет.
* * *Рубен не думал, что память ему изменяет, но на всякий случай вызвал на коридорной панели электронную схему палубы. Санузел был один, в конце коридора. При половинной загрузке, стандартной для режима патрулирования — даже роскошно. Но если базу укомплектовывают полностью, недостаток будет ощущаться буквально во всём. Начиная с жизненного пространства и кончая кислородом.
Душ, ясное дело, ионный. Но для умывания вода есть всегда, разумеется, если работает гравигенератор. В случае отключения водопровод блокируется. Рубен плеснул на лицо и привычно помассировал. От перегрузок оно немело. Глаза, когда он поднял их к зеркалу, оказались действительно красными. Рубен тщательно, не торопясь, промыл их и расстегнул воротничок. Полегчало. Кровь всё ещё стучала в висках, на периферии зрения ощущалось чьё-то обманчивое присутствие. Психоз учебки? Отрыжка курсантской юности? Весь первый год — драки в умывалке, босиком на разлитой воде. Откуда фонарь? Где зуб? Упал, поскользнулся… Разве что один Кирилл счастливо избежал школы бокса. Никто не был настолько безумен. А вот желающих проверить на прочность миф об Эстергази на всяком курсе находилось больше, чем хотелось бы. Сейчас, по прошествии нескольких лет, забавно было вспоминать себя, сплёвывающего кровью, с разбитыми костяшками на обеих руках, и при этом ещё убедительно объясняющего Кириллу, что всё нормально улажено и едва ли повторится, потому что им хватило, и больше они не захотят. Императорские