Врата Валгаллы стр. 5
которой мужчины семьи служат непременным и несомненно выигрышным фоном. Мужчины Эстергази это умели. Во всяком случае, было видно, что всем троим вполне комфортно, когда Адретт говорит вместо них. Дело светское. Для дел служебных — иное время.
Но это выражение Адретт прежде не использовала. Спина её стала ещё прямее — минуту назад Натали поклялась бы, что это невозможно! — плечи офицеров точно таким же манером развернулись и одеревенели. Рубен из всех своих выглядел сейчас наиболее живым, но и его глаза стали чуть более напряжены и внимательны. Она и сама превратилась в соляную статую, когда смекнула, откуда ей знакомы черты невысокого юноши, на
которого сделала равнение вся их сиятельная компания.
Волосы — коротко стриженный пепельный ёжик, форменный китель наброшен на плечи, глаза чуть помутневшие, но шаг твёрдый. Она заметила, Рубен как будто спросил подходящего глазами: «Официоз-то кончился?» Свежеиспечённый лейтенант, как и сам Эстергази, но обращаться к нему будут иначе.
Движением ладони остановив Харальдово «Примите поздравления, Ваше Вели…» и чуть задрав голову, юноша спросил:
— Почему у Эстергази всегда всё самое лучшее? Пилоты… девушки…
Взгляд его определённо задержался на Натали. И тем неоформленным чувством, что заставляет лучших из женщин понимать и жалеть мужчин, а мужчин — искать в их любви отголосок материнской, и с которым, к слову сказать, во всей полноте Адретт была явно знакома, Натали угадала в нём муку совершенно одинокого существа. Все нити стянулись к нему, к функции, но что в том было для молодого человека? Что ему оставили, кроме как тянуться на цыпочках: как-то оно там, на воле? И против которого — одного! — стояла шеренга рослых, крепких, красивых, полных жизни Эстергази, воплощения всего, чем самому ему быть не позволено. И даже летавших лучше. Синий значок на лацкане Рубена недвусмысленно сообщал, кто тут лучший пилот выпуска. Император, сообразила Натали, прицепился бы к любой девушке, лишь бы та стояла рядом с Рубеном Эстергази. Её собственное лицо он завтра даже не вспомнит. Неужели она, обдирая ногти, вскарабкалась на эту ступеньку, чтобы увидеть перед собой ещё одну, высокую — до неба, тоже ледяную — и с кольями, вбитыми у подножия?
— Пилоты Эстергази — ваши, сир, — мягко улыбнулась Адретт, как будто не впервые приходилось ей стелить вокруг них гимнастические маты. — И даже мои — только во вторую очередь.
Во всяком случае, оно сработало. Всё острое, что торчало из Императора, сгладилось, шипы, обращённые наружу, втянулись, взгляд прояснился.
— Для вас — Кирилл, леди Адретт. Всегда. Помните об этом.
— Трудный выдался денёк? — спросила та, кладя руку на сгиб императорского локтя и чуть разворачивая того в сторону — для разговора. — Мальчикам не терпится танцевать, и они испытывают сильную жажду…
— Да если бы только это! — Император вымученно улыбнулся. — Я бы напился со всем выпуском вместе, и ни о чём не думал, и был бы счастлив похмелью.
Это ты мало знаешь о похмелье, подумала Натали из благоразумного отдаления, но, разумеется, сдержалась.
— …дипломатический инцидент в двадцать седьмом секторе… чужой корабль в нашей части космоса… — обрывки, звучавшие тревожно, касались настороженного слуха. — …осознанной провокации… даже связной формулировки причин… переводят стрелки, как обычно… страшно подумать, если это действительно Чужие… предстоит объясняться, а я ищу виноватых… снова врать