Врата Валгаллы стр. 82
и пустых мыслей. И против гормонов. А куда ж без них?
В этот раз Рубен подсуетился и захватил кольца сам, послав в сторону остолбеневшего Магне ослепительную улыбку. Кто не успел, тот опоздал, дружище! Полюбуйся, братец-Шельма, что может на снаряде мастер.
«Ракушка» в ухо, глаза — прикрыть. На этот раз в мозг наливалась музыка из старых фильмов: Лей, Морриконе, многочисленные «Бурные воды» Мориа, замысловатые фламенко Пако де Лусии. Тело превратилось в тугой клубок напряжённых мышц, сладко тянущих, но — живых. Хорошо чувствовать себя живым.
Рубен с детства любил кольца. В сущности, вся его мускулатура была сформирована ими. Упражнения на кольцах отвечали
его подсознательному стремлению к совершенству. Именно здесь особенно видно, если ты чего-то не можешь. Или можешь недостаточно хорошо. К тому же, закрывая глаза, он мог оказаться в любой обстановке — по желанию, сколько хватит воображения, а воображения ему хватало всегда. И потом, взмётывая в воздух пластичное тело, послушное единственно его воле, не осуществлял ли он снова и снова, в ещё одной доступной ему форме самое непреодолимое желание мужчины — летать? То, что он, покуда жив, никогда не сможет исполнять вполсилы.
Безликой, ко всему равнодушной силе гравитации Эстергази противостояли всегда и норовили обмануть уже в том возрасте, когда заучивали своё имя. Она олицетворяла для Эстергази понятие рока — а в рок они не верили!
Что-то изменилось в его чувстве пространства, в расстановке фигур, пробежали какие-то искры, биотоки мозга даже музыку окрасили в тревожные тона. Что-то, словом, было неладно и настойчиво выдёргивало комэска из гиперпространства нирваны. Сопротивлялся, сколько мог, противостоя внутреннему дискомфорту, и даже стиснул зубы, но упражнения в борьбе с самим собой удовольствия уже не доставляли. Рубен довершил оборот, открыл глаза и спрыгнул на пол.
Кроме него, оказывается, никто не занимался. Шельмы стояли у избранных снарядов, напряжённые плечи и спины говорили сами за себя, и только Вале, взмостившийся на брусья, глядел на всех свысока. На лице его — неслыханное дело! — был нарисован живейший интерес. Рубен поспешно выковырял из уха «ракушку».
— … гарем старается, лижет из кожи вон…
— А вы тоже постарайтесь, глядишь — и вам позволим! — счастливый дар Магне Далена всё на свете обращать в шутку.
Пятеро Кинжалов — Гросса нет среди них! — стояли у самого входа. Видимо, тоже зашли покрутиться-побоксировать, злой гормон погонять, ан занято. И не кем попало.
— Плюнуть некуда, чтоб в Шельму не попасть.
А вот лица у них нехорошие. Рубен, в конце концов прекрасно понимал Гросса, чья ненависть была исключительно классовой, своего рода крестовым походом, да в общем — обычная детская толкотня в песочнице в извечных попытках установить иерархию самцов, И хотя Кинжалы никогда не упускали случая показать в сторону Шельм «большой зуб», сам ритуал показывания зуба стал уже чем-то совершенно рядовым. Сопровождаемая диким хохотом, весь «Фреки» облетела реплика очнувшегося под капельницей Гросса: «Эстергази, чтоб он был здоров… триста раз… поймаю — пришибу!» Рубен, когда её довели до его сведения, посмеявшись, посчитал инцидент исчерпанным. Или, точнее сказать, переведённым в сферу профессионального соперничества: кто больше уродов привезёт.
Надо признаться, за последнее время в общем зачёте Шельмы несколько раз пребольно нащёлкали ближайших соперников по носам, то бишь по уязвимой