Библиотека

Время итогов стр. 186

Размер шрифта
-
+
Тема

производства, что объявлен прием и экзамены крайне просты — диктовка и главное — собственные сочинения.

Я ни минуты не раздумывал, поступать или не поступать. Конечно, поступать. Но тут же встал вопрос — с чем? Нести стихи? Но я не был убежден, что это то самое, что нужно для поступления. Нести прозу? Но у меня, кроме одного рассказа, ничего не было. Нужен был «свежий» рассказ. Но где взять время? Вставал я в семь утра, с восьми до четырех у станка, только в пять дома, но голова уже не та. А времени в обрез. И все-таки я написал рассказ «Счастье», рассказ большой — на полтора листа, — и был принят. И стал через день: ходить по вечерам в РЛУ — так сокращенно назывался рабочий литературный университет.

Не знаю кто, но кто-то хорошо придумал этот университет. В нем преподавали историю, литературу, знакомили с искусством, на семинарах разбирали творчество студентов. Вели семинары опытные литераторы. Кроме того, время от времени проводились встречи с известными писателями. Мне до сих пор помнится вечер, на котором читал свои стихи Николай Тихонов. Энергично, с коротким жестом сжатой руки, он чеканил каждое слово.

Был у нас в РЛУ и Константин Федин. Он не читал, а рассказывал о том, как пишет: прежде чем начать писать дальше, переписывал последнюю страницу, сочиненную накануне, — как бы брал разгон, — и только после этого продолжал работать. Любопытно, но и только. Как я позднее узнал, каждый пишет, как ему бог на душу положит.

Сергей Антонов, — мы с ним были в одной литгруппе, кстати, у В. А. Рождественского, — после войны как-то читал мне свой рассказ. Он был написан хорошо, но без конца.

— А дальше-то что? — спросил я. И тогда Сергей взял последнюю страницу и прочитал. Но что это была за страница! Ничего общего она не имела с тем языком, каким был написан рассказ.

— А я всегда так пишу, — сказал он, — сначала начерно, а потом отрабатываю каждую фразу.

Знавал я одного студента РЛУ, он писал короткие рассказы. Получил даже вторую премию на конкурсе рассказа, а председателем жюри был Михаил Зощенко. Так вот, он шел от фразы к фразе. Не сделав окончательно первой, не писал вторую. Случалось, что он исписывал разными вариантами одной фразы целые страницы. И за день, при таком мучительном способе, не выстраивал двух-трех фраз. По-моему, это что-то от графомании. Писатель из этого парня не получился.

После занятий мы, начинающие писатели, любили ходить по ночным улицам Ленинграда. Читали друг другу стихи — и свои, и других поэтов, спорили о Пастернаке, нужна ли его такая усложненная форма, говорили о набирающем силу Александре Прокофьеве, — он тогда особенно прославился книгой стихов «В защиту влюбленных».

Спорили о новаторстве. Как стать ни на кого не похожим? Меня это всегда интересовало. И я стою за тех, кто в поиске самого себя. И на самом деле, как иначе, если ты выпущен в жизнь единственным и неповторимым. Как же можно уподоблять себя, по своей доброй воле, миллионам? Разве это не значит раствориться в них?

Каждому отпущено не так уже мало природой, — дан разум, здоровье, и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.