Время Разителя стр. 1680
Вот зачем шел туда корабль. То, что на нем оказались мы, только усиливало эффект: не разведчик-автомат, но разведчик с экипажем, значит, с серьезным заданием; тем более что — скажу без ложной скромности — нас с тобой, Люча, достаточно хорошо знают, мы имеемся в базе данных любой, даже самой плюгавой разведки в Галактике. Но корабль при этом был подчинен нам лишь во вторую очередь, а в первую — действовал по программе, составленной для него заранее, согласно которой он должен был время от времени возникать, привлекая к себе внимание и усиливая нервозность властей Ардига, независимо от того, в каком положении в то время находились мы с тобой. Вот почему он не пошел, чтобы выручить тебя в самые первые часы, и по той же причине…
— Ра! — прервал меня Иванос. — Не ищи в этом никакого умысла: программы были введены еще до того, как появились вы, а отказ от них привел бы к задержкам — приходилось бы как-то согласовывать их задачи с вашим присутствием на борту. А мы торопились, очень торопились…
— Люча, — сказал я, — все-таки он жуткий сукин сын, правда?
— Слов нет. Но, знаешь… в Службе он все-таки не самый дрянной мужичок. По-моему, все остальные еще хуже.
— И это тоже верно. Он хоть никому не пакостит без нужды, просто из любви к искусству. К тому же я заметил в его версии самое малое одну интересную нестыковку, говорящую в его пользу. Сказать, какую?
— Наверное, ему интересно будет услышать.
— Безусловно. Так вот: он вовремя понял, что, сам того не желая, сунул нас в осиное гнездо. Что перед тем, посылая корабль, Служба имела в виду, так сказать, рядовой тест, а когда возникло представление об Ардиге как о важнейшей составляющей всего «Сотворения», он понял, что реакция этого мира на корабль и на наше в нем присутствие будет на порядок серьезнее, чем предполагалось, и он, не очень-то размышляя, кинулся сюда, чтобы выручить нас. Ну а тут и наше, и его поведение определялось конкретными обстоятельствами: ему надо было срочно что-то делать, чтобы танкер с грузом не ушел, и нас он отложил на потом, тем более потому, что убедился: я в порядке и намерен активно действовать сам. Он вряд ли предполагал, что ты попадешь в критическую ситуацию, думал, получив информацию от своего человека, что ты тихо-мирно сидишь под арестом и вытащить тебя чуть раньше или позже — вопрос непринципиальный. Вот такие выводы, Лю, я позволил себе сделать из неточности в его рассказе: он летел сюда из-за нас и за нами.
— Почему же он сразу не сказал об этом? — подумала вслух она.
— Потому что этот его полет, по его убеждениям, был бы воспринят как проявление какой-то сентиментальности, что ли, недостойной генерала Службы, обязанного быть, как известно, твердым, несгибаемым, не поддающимся никаким душевным движениям… А на это, как видишь, он не очень тянет. Но ему не хотелось, чтобы это знали даже мы с тобой.
— И тем не менее, — повторила Лючана убежденно, — он сукин сын. Но я его все-таки поцелую.
— Может, все же отложим до Теллуса? — предложил я. — А то он впадет в состояние блаженства и полной расслабленности, а дело ведь еще не сделано.
— Давай,