Время Разителя стр. 83
трети скрытых облаками очертаний.
На корабле я опять оказался в одной каюте с корнетом и он принялся расспрашивать меня о том, как служится на Топси и какие корабли на ней и вокруг нее базируются. Сам он, по его словам, служил в Семнадцатой эскадре, чьей базой была Симона, и ему там не очень нравилось: по его мнению, планетка была — глушь непролазная, а население ее еще позавчера висело на хвостах и питалось семечками.
— И пахнет от них — просто ужас как, — завершил он свои сетования. — А у вас там — как?
Я слушал его внимательно, в мыслях накладывая его болтовню на все более прояснявшуюся для меня схему его образа.
— Ну, — заверил я его, укладываясь в компенсатор, — Топси — мирок хоть куда.
— Веселая, значит, планетка, — сказал он, завидуя.
— Да, — согласился я. — Всем планетам планета.
Топси и в самом деле была планетой незаурядной. И в этом большую роль играла ее специализация.
Чтобы разобраться в этом, следует, наверное, обратиться к истории. А именно — к весьма бурной, хотя и кратковременной, поре Исхода.
Она началась почти сразу после того, как возможность вневременного (читай — мгновенного) перемещения в пространстве на любое расстояние из области отвлеченной теории перешла в категорию дел, практически разрешимых. Как и большинство открытий и изобретений, вневремянка появилась на свет именно тогда, когда потребность Теллуса — в то время единственной обитаемой планеты, тешенной и перенаселенной — в чем-то подобном дожгла своего пика.
Планета к тому времени была уже высосана и загажена немыслимого предела. Хотя и неравномерно. Но она не могла более прокормить девять миллиардов своего населения. Именно на этом рубеже удалось путем неимоверных усилий и крутых, нередко просто жестоких мер уравновесить число ее жителей. Уменьшить это количество не удалось ни кнутом, ни пряником. Тем более потому, что процесс был противоречивым: жизнь каждого человека становилась все продолжительнее, и гуманистические традиции не позволяли отказаться от этого.
Сокращать же рождаемость можно было лишь до определенного предела, иначе Теллус в скором будущем превратился бы в мир пусть и здоровых и жизнерадостных, но все же стариков и старух. Это неизбежно отозвалось бы на качестве развития — всего того, что принято называть прогрессом: даже при завидном здоровье с годами люди начинают думать и действовать все более консервативно. А известно, что остановка в развитии означает начало деградации — и человека, и общества в целом. Но даже не деградацией, а просто гибелью угрожало истощение недр, потепление климата, уменьшение содержания кислорода в атмосфере и пригодной для питья пресной воды в водоемах. Все это было прямым следствием непрекращавшегося развития промышленности, отказаться от которого общество не могло, отлично сознавая все связанные с ним опасности, подобно тому, как наркоман не может отказаться от своего зелья, хотя в минуты просветления прекрасно понимает, какими будут последствия.
Давно уже было понятно: единственный выход следовало искать в массовой эмиграции на планеты, которых в ближайших областях Галактики было к тому времени исследовано (дистанционно, разумеется) немалое количество. Было ясно, однако, что при помощи кораблей — пусть даже суперлайнеров — можно вывезти тысячи человек, ну десятки тысяч, а речь шла о сотнях миллионов. Для строительства такого флота, какой мог хотя бы приблизиться к