Всё, Рыжая! Доигралась! стр. 51
и то, Филиппова, да и то. Хрень какую-то в голове гоняешь. Приди в себя и сделай уже что-то со всем этим, — закончив монолог вслух со своим отражением в зеркале, я уверенно улыбнулась и отправилась в ванную «делать уже что-то со всем этим».
***Ни двухчасовая тренировка, ни усиленное плавание в бассейне, ни хамам не смогли убрать раздражения и удалить мысли о том, что она сейчас с ним. Снимать бабу или провести вечер в компании приятеля категорически не хотелось, что тоже немало меня удивляло. Для себя решил, что просто задела меня она, потому и кручу в голове все это. Девочка с таким норовом — это впервой на моей памяти. Этот норов она проявляет везде: когда общается, дружит, ненавидит, работает, занимается сексом, доводит до исступления. Твою мать! Опять понесло! В раздражении швырнул форму в спортивную сумку и пошел на выход. Есть проверенный способ спрятаться от ненужных мыслей — работа. Она, матушка, никогда не подведет. Такой настрой длился у меня ровно до того момента, пока я не зашел в парадную и не увидел Марину, мило болтающую с консьержкой. Я всегда считал, что наша консьержка не умеет улыбаться, мне казалось она соткана только из фраз: «Добрый вечер», «Доброе утро», «Вы к кому?» и тому
подобных. За несколько лет проживания здесь я не видел у нее вообще никаких эмоций на лице. Откровенно, я и не всматривался — не было надобности. Она великолепно делала свое дело, ее услуги входили в стоимость квартплаты, а остальное меня не волнует. Но сейчас я смотрел во все глаза, как Рыжая что-то сказала консьержке, та во весь голос засмеялась немного басовитым смехом и к нему присоединился заливистый и звонкий Маринкин. Но тут резко веселье оборвалось — я услышал, как женщина смущенно кашлянула, прочищая горло.
— Олег Александрович, добрый вечер! К вам вот тут Марина….ээээ, — и женщина вопросительно посмотрела на девушку.
— Обломовна, — «услужливо» подсказала бестия.
— Да-да, Марина Обломовна, — не вдумываясь, повторила консьержка, потом резко дернула головой и в смятении посмотрела на девушку.
— Все хорошо, спасибо! — вмешался я в этот фарс. — Пошли, — бросил и прошел мимо Рыжей к лифтам.
— До свидания, Антонина Павловна! — тепло попрощалась Марина.
— Ты ее имя даже уже знаешь? — зачем-то уточнил я, когда двери кабинки закрылись и мы двинулись наверх.
— Ты где так задержался? — игнорируя мой вопрос, задала свой она.
— Странный вопрос, тем более от тебя, не находишь? — начал раздражаться.
Безусловно, когда увидел ее в холле, я обрадовался, очень обрадовался. Эта тяжесть, не оставлявшая меня с последнего нашего телефонного разговора, ушла, когда понял, что она здесь: не с ним — а здесь, со мной. А теперь, услышав ее такой простой вопрос — разозлился. Будто не она непонятно где и с кем шоркалась, не она бортанула вечером, — продолжал накручивать себя.
— А что странного? Я тебя уже минут сорок жду.
— Марин, ты сейчас специально дуру включаешь? — не сдержался.
В этот момент двери лифта открылись. Я вышел, сделал пару шагов, понял, что за мной никто не идет, повернулся. Марина все еще стояла в кабине и держала кнопку удержания дверей.
— Ты не идешь?
— Знаешь, нет. Мой приход сюда — плохая идея. Я ошиблась. Прости.
Я