Все свои стр. 9
Хорош же будет биолог, если он генетических аномалий боится.
— Марин, ты хороший человек… человек. — Сережа словно застрял, зацепился за это последнее слово и не мог двинуться дальше.
— Ну, человек, и что?
— Я боялся сначала, что ты… может быть. Но кровь на пластыре свернулась. Ты точно человек…
— На каком пластыре, Сережа? С ума сошел?! Человек я, дальше что?
— А он — нет. Петя — не человек.
Марина опешила. Рассмеялась, пытаясь прогнать метнувшийся по спине холодок.
— Что?
— Не человек он, пришелец, — тихо зашептал Сережа, склонившись к ней, так что она вновь почувствовала знакомый запах мыла от его волос и рубашки.
— Спятил ты, Сережа, книжек дурацких начитался и несешь всякую ерунду. — Она покрутила пальцем у виска, промурлыкала издевательским тоном: — Я со звездами сдружился дальними, не волнуйся обо мне и не грусти… Покидая нашу Землю, обещали мы, что на Марсе будут…
— Да перестань ты паясничать, — шикнул он, больно схватил Маринку за руку и втащил за ворота ближайшего дома, в затененный пыльный двор, где под одиноким жигуленком чесалась полосатая кошка.
— Пусти!
— Не пущу. Ты не понимаешь. Я давно заметил, что с ним что-то не так. Он как-то таракана съел, понимаешь?!
Маринку передернуло.
— Ну, дурачок он. Галка недоглядела, вот и съел.
— Я слышал, как он по-инопланетному говорил…
Марина открыла рот, чтобы снова сказать что-нибудь язвительное.
— …и пел, — добавил Сережа.
Мгновенно всплыла в памяти первая ночь в квартире. Луна в окне и странные звуки из Галкиной комнаты.
— Да ну, ерунда, — отмахнулась Марина, но уже не так уверенно.
— А голова эта вытянутая, — продолжил Сережа, поняв, что весы качнулись в его пользу. — Слюни все время. Ползает он быстрее, чем я бегаю.
Марина поймала себя на том, что кивает в такт Сережиным словам.
— У него уже зубов полный рот. Марин, я думаю, он хищник. Просто еще маленький. Может, эти, которых в столице поймали, его сюда к нам подкинули, Галке мозги задурили, вот она и растит… хищника. А он потом нас всех сожрет.
Марина охнула, прижимая ладони к губам, уронила папку на асфальт. Полосатая кошка с перепугу прыснула в глубь двора, залезла на липу и сверкала теперь оттуда зелеными глазищами.
— Это же… дико все, — совсем растерялась Марина. — Дичь! Мне в институт надо. А тебе… тебе лечиться пора! Ты ерунду какую-то городишь!
Сережа пытался удержать ее, но девушка вырвалась и побежала прочь.
Весь день у нее почти получалось гнать от себя мысли о Сереже, его нелепых подозрениях, но вечером, когда взволнованная выходом в свет Галка принесла сонного Петю и тихо положила Марине на кровать, девушке стало не по себе.
— В центре вернисаж открыли в саду Первого мая, — прошептала она, улыбаясь. — Пусть местные художники, зато потом по набережной можно погулять. Мороженое… Сто лет никуда не выходила. Все-таки мужикам не доверишь ребенка. Сами дети. А Петька часа два-то точно проспит, даже и не переживай. У него режим.
Она упорхнула, наряженная и помолодевшая. Сунулся в двери Серый, фыркнул, оглядев комнату, и поспешил прочь за Галкой и хозяином.
Марина прикрыла штору, чтобы тень падала на кровать, и села к столу, учить. Биология всегда давалась ей легко, так что первого экзамена она почти не боялась, впрочем, химии тоже. Хуже обстояло дело с сочинением. Наляпаешь лишних запятых — еще полдела. А если тема трудная… В ситуациях, когда нужно было что-то быстро решать, на Маринку всегда нападал странный ступор. Как днем с Сережей. Отчего она позволила ему увести ее с улицы, слушала всякую чепуху, вместо того чтобы просто уйти…
Книжек она в библиотеке взяла целую сумку, так что учебник, справочники и конспекты заняли добрую половину стола. Лежащий перед Мариной учебник оказался в круге от сковородки, словно в нимбе. Вечернее солнце бродило искрами в трещинах полировки, липовые ветви цеплялись зелеными ладонями за открытую форточку и шептали.
Марина не сразу поняла, что ее насторожило. Какой-то звук. Очень тихий. Едва различимый.
Она обернулась и замерла, не в силах заставить себя пошевелиться.
Петя больше не спал на кровати. И как она не заметила, что он уполз. Жутко скалясь, он сидел на полу прямо за ее спиной, и слюна вязкими каплями падала на пол.
— Петя… — позвала она тихо, медленно поворачиваясь на стуле, чтобы не оставаться к мальчику спиной.
Он булькнул что-то, прижал руку к груди, пожевав влажными губами, выговорил:
— Пе… — А после ткнул коротким кривым пальцем в Марину. — Тх…
— Петя, — повторила она.
Он замотал головой, забулькал сердито, захныкал. Снова прижал руку к груди и повторил:
— Пе…
— Ты Петя,