Библиотека

Всё закончится, а ты нет. Книга силы, утешения и поддержки стр. 27

Размер шрифта
-
+
Тема
– это мы проходим».

Набираем цвет, крепость, силу голоса, багаж опыта и прощаемся не только с бесславно закончившимися историями любви, но и самими собой, какими когда-то были – растерянными, неуверенными, беспомощными.

Именно об этом мы и будем говорить дальше: как обрезать ненужные пуповины с прошлым. Принять перемены в теле, происходящие с возрастом, перестать бесконечно анализировать детство и перебирать ошибки минувших дней.

В этой главе как ни в одной другой будет много личного. Я расскажу историю своих родов и о том времени, когда восстанавливалась после развода. Я поделюсь этим не потому, что склонна к душевному эксгибиционизму (не склонна), а потому что «некрасивые» чувства и «лишние подробности» важно проговорить, чтобы те, кто переживал подобное – или переживает это прямо сейчас, – знали, что они не одни.

Чувства эти нормальные, подробности – не «лишние», и истории эти ничуть не хуже и не менее значимы, чем вдохновляющие рассказы о том, как все получилось.

Роды, которые пошли не по плану

Несколько лет назад я прошла через послеродовое пеленание, где оставила все, что ледяными глыбами лежало внутри: свою боль о родах и материнстве.

Двери, из которых сквозило страхом и холодом, закрылись. Все, что искало выход, его нашло.

Обряд пеленания длился семь часов. Все это время рядом были зрелые и мудрые женщины, «в жизни которых были кровь и дети, хлеб и кости». Они держали меня за руку, разрешая уходить на тот берег, в темноту и боль воспоминаний, но заставляя возвращаться на их песни, шепот и голоса, открывать глаза.

Хорошо помню, как одна из женщин тихо пела белорусскую народную песню из глубины веков, а вторая мягко па́рила меня в эти минуты березовыми вениками, бережно прикрыв мне лицо лапником пихты. Я дышала густым запахом хвои, и у меня было стойкое ощущение, что меня отпевают.

Я лежала и думала: да, меня отпевают. Отпевают то во мне, что должно умереть, остаться здесь,

сгореть в огне, уйти вместе с водой в землю.

Внезапно тело начала бить крупная дрожь – как в ту ночь, когда я много часов лежала в предродовой палате, обвешанная датчиками и капельницами. Ни тогда, ни сейчас, мне не было холодно. Но меня трясло. Таким же образом меня трясло, когда я отходила от наркоза после обеих операций кесарева сечения.

Только несколько лет спустя, перелопатив гору литературы о проживании травматичного опыта, я встретила этому объяснение. В живой природе тремор и дрожь – естественная реакция тела при выходе из стрессовой ситуации: так разряжается энергия, мобилизованная для преодоления угрозы жизни. Та самая остановленная энергия движения «бей/беги», которой не удалось разрядиться, прежде чем тело замерло, скованное ужасом перед возможной смертью.

Кстати, дрожь эту нельзя прерывать и искусственно останавливать, например, попытавшись крепче обнять человека, которого трясет. Не стоит так делать – она довольно быстро проходит сама.

Вот что пишет об этом Питер А. Левин в своем легендарном мировом бестселлере об исцелении травмы: «Травматические последствия длительной неподвижности, длительного нахождения в больнице и особенно хирургических операций часто являются продолжительными и тяжелыми. Даже если человек признает необходимость операции и несмотря на то что он находится без сознания, когда хирург разрезает плоть, мышцы и кости, его тело все равно регистрирует это

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.