Всего один день. Лишь одна ночь (сборник) стр. 313
по клавиатуре. – Керамика для начинающих, вторник, одиннадцать часов. Места еще есть. А, да, по времени совпадает с твоей лабой по физике. Может, перенесем ее, да и вообще курс физики, на следующий семестр?
– Да, убирайте, – говорить это так приятно, как отпустить в небо множество наполненных гелием шариков и смотреть, как они улетают ввысь.
– Видишь, ты уже входишь во вкус, – комментирует Гретхен. – А как насчет добавить гуманитарных наук для баланса? Тебе все равно понадобится заканчивать эти курсы, чтобы получить диплом. Тебя какая история больше интересует – Древнего мира или современная? Очень хорош обзорный курс по Европе. Отличные семинары по русской революции.
Предреволюционная Америка тоже достойная, особенно удобно то, что мы расположены так близко к Бостону. Или можно начать курс литературы. Посмотрим. Благодаря твоим достижениям в углубленном школьном курсе базовый курс колледжа тебе уже не обязателен, так что можно исхитриться и всунуть тебя на литературные семинары, они интереснее, – она листает файл в компьютере. – Поэзия битников. Холокост в литературе. Политика в прозе. Средневековая поэзия. Читаем Шекспира вслух.
По позвоночнику пробегает разряд. Как будто кто-то нажал на давно забытый выключатель, и он заискрил в темноте.
Заметив, как изменилось мое лицо, Гретхен начинает рассказывать о том, что это не просто стандартный курс о Шекспире, что у профессора Гленни собственный очень яркий взгляд на то, как этого поэта надо преподносить, у него на кампусе даже есть культ последователей.
Я не могу не вспомнить о нем. И о чистом листе. О решении, которое я приняла на Новый год. И о том, что я собираюсь на медицинский.
– Мне кажется, мне не надо этот курс проходить.
Гретхен улыбается.
– Иногда лучший способ узнать, что тебе надо делать, – это попробовать то, чего тебе делать не надо, – она принимается стучать по клавиатуре. – Как обычно, все места уже заняты, так что придется побороться, чтобы тебя взяли из списка ожидания. Может, дать себе шанс? Предоставить решать судьбе.
Судьбе. Кажется, это синоним случайности.
В которую я больше не верю.
Но все равно не мешаю Гретхен записать меня в список потенциальных слушателей.
ДвадцатьКогда попадаешь в кабинет, где проходит курс «Читаем Шекспира вслух», кажется, что оказываешься вообще в другом колледже, а не в том же, где я проучилась последние четыре месяца. Все мои занятия по естественным наукам идут в огромном лекционном зале, даже китайским мы занимаемся в большом классе, а тут крошечный кабинет с интимной обстановкой, как было в школе. Примерно двадцать пять парт стоят буквой П, а в середине – кафедра. И сидящие за этими столами студенты тоже выглядят иначе. С пирсингом на губах, волосы покрашены в такие цвета, которых обычно у людей на голове не бывает. Море отчуждения с остро отточенными ногтями. Толпа эстетов, полагаю я. Когда я захожу и начинаю искать себе стул – а они все заняты, – никто на меня и не смотрит.
Я сажусь на пол рядом с дверью, чтобы проще было сбегать. Может, на уроках химии мне не место, но и тут – тоже. С пятиминутным опозданием входит профессор Гленни, он похож на рок-звезду – с сединой в космах, в поношенных кожаных сапогах, у него даже губы надутые, как у Мика