Всего один день. Лишь одна ночь (сборник) стр. 314
Джаггера – и наступает на меня. В буквальном смысле отдавливает мне руку. На других занятиях хоть и было ужасно, но по мне хотя бы ногами не топтались. Не особо обещающее начало, и я уже собралась было уйти сразу же, но в дверь хлынула толпа студентов.
– Поднимаем руки, – начинает профессор Гленни, бросив свой изящно поношенный кожаный портфель на кафедру. – Кто хоть раз читал Шекспира просто ради удовольствия? – У него британский акцент, хотя и не как в «Театре шедевров».
Вверх взмывает примерно половина рук. Я даже задумываюсь, не поднять ли и мне тоже, но это слишком серьезная ложь, да и нет смысла подхалимничать, раз уж я не собираюсь тут оставаться.
– Отлично. Дополнительный вопрос: кто засыпал за попытками самостоятельно осилить пьесу Шекспира?
Все смолкают. Рук нет. Профессор Гленни смотрит прямо на меня, и я думаю, как же он догадался, но потом понимаю, что на самом деле его внимание привлек стоящий за мной парень – единственный, кто поднял руку. Я, как и все остальные, поворачиваюсь и смотрю на него. Это один из всего лишь двух афроамериканцев в этом классе, но только у него на голове красуется настоящая афро со множеством заколочек с камушками, а на губах – жвачно-розовый блеск. В остальном он похож на домохозяйку из пригорода, в модных спортивных штанах и розовых уггах. На поляне этой культивированной экстравагантности он выглядит полевым цветочком или, может, сорной травкой.
– И какая пьеса тебя усыпила? – интересуется профессор.
– Выбирайте сами. «Гамлет». «Макбет». «Отелло». Я засыпал даже на самом лучшем.
Ребята хихикают, как будто бы заснуть, пока занимаешься, это жуткий порок.
Профессор Гленни кивает.
– Тогда почему же… извини, как тебя зовут?..
– Д’Анджело Харрисон, но друзья зовут просто Ди.
– Ну, позволю себе дерзость именно так к тебе и обращаться. Ди, почему ты выбрал мои семинары? Или отсыпаться на занятиях планируешь?
Все снова смеются.
– По моим подсчетам, стоимость курса составляет
пять тысяч баксов в семестр, – говорит Ди. – А поспать я и бесплатно могу.
Я пробую подсчитать. Это столько стоит один курс?
– Весьма благоразумно, – отвечает профессор Гленни. – Тогда снова спрошу: почему ты пришел сюда, с учетом этих затрат и стабильного снотворного воздействия Шекспира?
– Ну, я вообще-то еще даже не зачислен. Я только в потенциальном списке.
Я пока не понимаю, он просто тянет время или препирается с профессором, но меня он в любом случае впечатлил. Похоже, что все тут стремятся только угодить ответом, а этот парень просто прикалывается. Но надо отдать должное и профессору – его это все скорее забавляет, чем злит.
– Ди, я скорее о том – ради чего даже пытаться?
Повисает долгая пауза. Слышно, как гудят флуоресцентные лампы, кто-то откашливается – у них, скорее всего, есть ответ наготове. И тут Ди объясняет:
– Потому что я никогда ни над чем так не плакал, как над фильмом «Ромео и Джульетта». И так каждый раз, блин.
Все опять смеются. Не по-доброму. Профессор возвращается к кафедре и достает из своего портфеля лист бумаги и ручку. Это список. Он смотрит в него, все предвкушают недоброе, потом он кого-то отмечает – я думаю, значит ли это, что Ди вылетает из списка кандидатов. И куда это меня Гретхен