Всего один день. Лишь одна ночь (сборник) стр. 317
вместе все пьесы, хотя понадкусываем многое. Я вроде бы уже высказался на тему изучения Шекспира в одиночку, так что я хотел бы, чтобы оставшееся вы читали друг с другом по ролям. И это обязательно. Разбейтесь, пожалуйста, по парам прямо сейчас. Если вы в списке кандидатов, выбирайте партнеров только в пределах этого списка. Эллисон, ты уже не в нем. Как видишь, участие в работе у нас вознаграждается.
Из-за этого деления возникает суматоха. Я оглядываюсь. Рядом со мной оказывается вроде бы нормальная девчонка в очках «кошачий глаз». Можно ей предложить.
Но можно и уйти. Хоть меня и взяли, я все равно могу отказаться и предоставить свое место кому-нибудь другому.
Но по какой-то причине я не делаю ни того, ни другого. Отвернувшись от той девчонки, я смотрю за спину. Там этот парень, Ди, и на него никто не обращает внимания, как на непопулярного полного мальчишку, которого никто никогда не возьмет в свою команду играть в кикбол. У него такой смущенный вид, словно он знает, что его никто не выберет, а сам он тоже не хочет никому причинять неудобств. Так что, когда я спрашиваю его, хочет ли он читать со мной, на его лукавом лице на миг появляется искреннее удивление.
– Так уж сложилось,
что мой список танцев пока еще почти пустой.
– Это значит «да»?
Он кивает.
– Хорошо. Но у меня одно условие. Ну скорее просьба. Впрочем, даже две.
Ди сначала хмурится, а потом его брови взмывают так высоко вверх, что скрываются под волосами.
– «Двенадцатую ночь» я вслух читать не хочу. Ты можешь делать это один, а я послушаю, я тогда сама прочту целиком другую пьесу. Или возьмем в прокат экранизацию, и будешь читать с актерами. Я просто не хочу цитировать оттуда ни слова.
– А в классе ты как будешь решать эту проблему?
– Разберусь как-нибудь.
– А что у тебя против этой «Двенадцатой ночи»?
– А это как раз вторая просьба. Не хочу даже разговаривать об этом.
Он вздыхает, словно обдумывая.
– Ты кто, цаца или примадонна? С примадонной я еще смогу работать, а на цац у меня времени нет.
– Думаю, что ни то, ни другое. – Ди смотрит на меня с недоверием. – Всего одну пьесу, клянусь. Уверена, что ее можно найти на диске.
Он долго смотрит на меня, словно делая рентген, чтобы увидеть мою реальную сущность. Потом приходит к заключению, что со мной все в порядке или же что у него просто нет выбора, закатывает глаза и громко вздыхает.
– Вообще-то есть не одна версия «Двенадцатой ночи», – внезапно его голос и манера речи совершенно меняются. Даже лицо становится по-учительски серьезным. – Есть фильм с Хеленой Бонэм Картер, она просто восхитительна. Но если уж пускаться на такой обман, лучше брать сценическую версию.
Я смотрю на него, офигевая. Он – на меня, а потом уголки его губ поднимаются в едва заметной ухмылочке. И я понимаю, что верно сегодня сказала: все выдают себя не за тех, кто они есть на самом деле.
Двадцать одинФевральКолледжВ течение нескольких недель после начала семестра мы с Ди пытались встречаться в библиотеке, но на нас косо смотрели, особенно когда он восклицал что-нибудь на разные голоса, а они у