Всего один день. Лишь одна ночь (сборник) стр. 318
него были действительно разные: торжественный английский акцент в роли Генриха, смешной провинциальный ирландский – хотя он, наверное, пытался изображать уэльский, когда читал за Флюэллена, вычурные французские говоры от лица французских персонажей. Я же с акцентами не заморачиваюсь. Мне хватает просто все правильно прочитать.
В общем, в библиотеке на нас слишком часто шикали, и мы перебрались в студенческий центр, но там стоял такой шум, что Ди меня не слышал. Он читал так хорошо, что вы бы подумали – он учится на театральном. Хотя я предполагаю, что на самом деле – на историческом или политологии. Он мне сам не говорил: мы просто читаем, не общаемся. Но я мельком видела его учебники, у него там одни тома по истории рабочих движений или трактаты о формах правления.
Так вот, прямо перед тем, как начать вторую пьесу, «Зимнюю сказку», я предлагаю ему перейти в мою комнату, где после обеда обычно спокойно. Ди долго смотрит на меня, но потом соглашается. Я говорю, чтобы заходил к четырем.
Я выкладываю на блюдо печенье, которое продолжает слать мне бабушка, и завариваю чай. Я понятия не имею, чего Ди ждет, но я впервые приглашаю кого-то к себе в гости, хотя я и не уверена, можно ли в данной ситуации рассматривать его как гостя.
Но, увидев печенье, Ди ехидненько улыбается. Сняв куртку, он вешает ее в шкаф, хотя я свою бросила на стул. Потом он скидывает ботинки. И осматривается.
– У тебя часы есть? – интересуется он. – А то мой телефон сдох.
Я встаю и показываю ему коробку с будильниками, которые я убрала обратно в шкаф.
– Выбирай.
Он долго рассматривает коллекцию и останавливается на часах ар-деко из красного дерева сороковых годов прошлого века. Я показываю, как они заводятся. Ди спрашивает, как поставить будильник. Я объясняю. Он заводит его на пять пятьдесят и говорит, что к шести ему на работу в столовку. Читаем мы обычно не дольше получаса, так что я не знаю, зачем ему заводить будильник. Но молчу. На эту тему. И на тему его работы, хотя мне и любопытно.
Ди садится на стул возле моего письменного стола. Я – на свою кровать. Он берет со стола тубус с плодовыми мушками и рассматривает их с некоторым удивлением.
– Это дрозофилы, – объясняю я. – Я развожу их для уроков биологии.
Он качает головой.
– Если не хватит, обращайся, у моей мамочки на кухне их полно.
Я хочу спросить, где эта кухня. Откуда он. Но мне кажется, что Ди к этому не расположен. Или я. Может, заводить
друзей – это особый навык, а я тот урок пропустила.
– Ладно, пора работать. До встречи, дроздофилы, – говорит он насекомым. Я не поправляю.
Мы читаем начало «Зимней сказки», там хорошая сцена, когда Леонтес психует, подозревая Гермиону в измене. Когда мы заканчиваем кусок, Ди убирает Шекспира, и я думаю, что он сразу пойдет, но он достает другую книгу, некоего Маркузе. И бросает на меня мимолетный взгляд.
– Налью еще чаю, – говорю я.
И мы молча занимаемся. Это прикольно. В пять пятьдесят звонит будильник, Ди собирается на работу.
– В среду? – спрашивает он.
– Да.
Через два дня все повторяется – печенье, чай, он здоровается с «дроздофилами»,