Всего один день. Лишь одна ночь (сборник) стр. 358
сворачиваю не туда, прежде чем добраться до какого-то канала, – и это первый признак, что я наконец оказалась в нужном районе.
Но я все еще не понимаю, где мой хостел, я уже жутко устала, расстроена и готова расплакаться. Даже этого не могу найти. Хотя у меня есть адрес. И карта. С чего я вообще взяла, что смогу отыскать его?
Когда нервы уже на пределе, я останавливаюсь, смотрю на каналы, дышу. И паника отступает. Потому что место кажется знакомым. То есть оно действительно мне знакомо, я тут уже была.
Я сворачиваю и убираю карту. Дышу. Осматриваюсь вокруг. Вижу все такие же серые велики. Все таких же стильных женщин, они, пошатываясь, идут на каблуках по мощеной дороге. Кафешки все так же забиты, словно никому не надо работать. Еще один глубокий вдох, и верх берет какая-то физическая память. Я вдруг каким-то образом понимаю, где я. Слева от меня парк с озером, где мы встретились с Жаком и датчанами. Справа, всего в нескольких кварталах, кафе, где мы ели блинчики. Я снова достаю карту. Нахожу свое местоположение. И уже через пять минут я в хостеле.
Меня селят в комнату на шестом этаже, лифт сломан, и я поднимаюсь по винтовой лестнице. Парень, у которого на плече вытатуирован какой-то греческий бог, показывает на комнату, где будут подавать завтрак, общие ванные комнаты (для обоих полов), а потом и мою спальню, в которой стоит семь кроватей. Он также дает мне замок и показывает, где хранить вещи. Уходя, он желает мне «bonne chance», то есть удачи, и я гадаю, говорит ли он это всем или почувствовал, что мне она пригодится.
Я сажусь на кровать и отцепляю от рюкзака спальник, и, падая на матрас с пружинами, думаю, не останавливался ли тут и Уиллем. Может, он спал на этой самой кровати. Маловероятно, но и не невозможно. Он же приводил меня в этот район. К тому же сейчас возможным кажется все, вместе с сердцебиением пульсирует и уверенность, что все правильно, она успокаивает меня, и я засыпаю.
Просыпаюсь я через несколько часов – подушка у меня влажная от слюней, голова гудит. Я иду в душ, вода едва теплая, но я надеюсь, что шампунь вымоет и послеперелетный дурман из головы. Потом я сушу волосы полотенцем и наношу гель, как учила Танья – «помыл и намазал», сказала она. Стрижка необычная, лесенки да пряди, мне очень нравится.
Я спускаюсь вниз. На часах, которые висят в фойе, на стене за огромным нарисованным краской пацификом, семь вечера. Я ничего не ела после той черствой булочки и йогурта, которые мне дали в самолете из Лондона, и у меня голова кружится от голода. В маленьком кафе, которое находится тут же, в фойе, подают только напитки. Я понимаю, что, поскольку я поехала одна, мне придется и питаться одной, и заказывать все на французском, так что на уроках мадам Ламбер я много в этом практиковалась. И, в общем, я же за прошедший год много раз обедала одна в столовке. Но я все же считаю, что на сегодняшний день побед уже достаточно. Так что я куплю бутерброд и съем его в своей комнате.
У входа