Всего один день. Лишь одна ночь (сборник) стр. 359
в хостел тусуются какие-то ребята, хотя идет небольшой дождик. Они разговаривают по-английски, по-моему, с австралийским акцентом. Вдохнув поглубже, я подхожу к ним и спрашиваю, где тут поблизости можно купить хороший сэндвич.
Мускулистая румяная девчонка с мелированием на каштановых волосах весело улыбается.
– На той стороне канала есть местечко, где делают просто божественные сэндвичи с копченым лососем, – она показывает мне направление и продолжает беседу с подружкой – о каком-то бистро, где все вроде как по двенадцать евро, пятнадцать, если с бокалом вина.
У меня от одной мысли слюнки текут – поесть, да еще и в компании. Навязываться мне кажется слишком уж нахальным, я так никогда бы не поступила.
Но, опять же, я одна в Париже, возможностей – непочатый край. Я похлопываю австралийку по загорелому плечу и спрашиваю, нельзя ли мне к ним на хвост сесть.
– Я просто только сегодня приехала, не знаю, куда пойти, – объясняю я.
– Хорошо тебе, – отвечает она. – А мы уже сто лет разъезжаем. У нас ЗП.
– ЗП?
– Заморские Приключения. Из Австралии чертовски дорого куда-нибудь улететь, так что раз уж выехал, то это надолго. Меня, кстати, Келли зовут. Это Мик, это Ник, это Нико, сокращенно от Никола, а это Шеззер. Она из Англии, но мы ее все равно любим.
Шеззер показывает Келли язык, а мне улыбается.
– А я Эллисон.
– У меня так маму зовут! – радуется Келли. – Я только что говорила, как по ней скучаю! Правда же? Это карма!
– Кисмет, – поправляет Нико.
– Ну и это тоже.
Келли смотрит на меня, я на миг замираю – она же еще не ответила «да», а если скажет «нет», я буду чувствовать себя как дура. Хотя, может, благодаря курсу французского я как-то уже не боюсь показаться дурой. Они все отходят, а я поворачиваюсь в ту сторону, где должны быть сэндвичи. Но тут Келли разворачивается.
– Эй, идем же, – зовет она. – Не знаю, как ты, но я лошадь готова съесть.
– Можешь и съесть, их тут подают, – отвечает Шеззер.
– Нет, – возражает кто-то из парней. Мик или Ник. Я не особо уверена, кто из них кто.
– Их в Японии едят, – добавляет Нико. – У них это деликатес.
Мы отправляемся ужинать, я слушаю, как они спорят о том, едят ли французы конину, а сама иду легким шагом, и меня вдруг осеняет, что вот оно. Я иду ужинать. В Париже. С людьми, с которыми познакомилась пять минут назад. И, как ни странно, у меня именно от этого – сильнее, чем от всего, что произошло за последний год, – сносит крышу.
По пути в ресторан мы останавливаемся, и я покупаю симку для телефона. Потом, сперва немного заблудившись, мы находим то место и ждем, когда освободится большой стол, чтобы мы все уместились. Меню на французском языке, но я понимаю. Я заказываю салат со свеклой, он и вкусный, и такой красивый, что я посылаю маме фотку. Она немедленно высылает мне куда менее эстетичный на вид локо-моко, который ест на завтрак папа. В качестве основного блюда мне подают какую-то таинственную рыбу с острым соусом. Мне так хорошо, мои новые знакомые рассказывают просто поразительные истории о своем путешествии, и только когда приходит время десерта, я вспоминаю обещание, которое